Бернар ничего не понимал, однако не мог отвести взгляда от старика, который пел, обращаясь к небу и постепенно сливаясь с песней.
Бернар сам не понимал, как долго он слушал пение Фарида. Голос звучал тихо, но абсолютно спокойно и уверенно. Горничная из гостиницы вышла в сад развесить белье и тоже заслушалась песней. Наверху в окне какой-то человек уже несколько часов наблюдал за стариком. Становилось жарко, однако Фарид не прекращал пение.
Так прошел день и наступил вечер. Только глубокой ночью Фарид прекратил пение. Он с трудом дышал, но был полон жизненных сил.
— Что случилось, Фарид? — спросил его Бернар. — Что заставило тебя петь?
— Не знаю. У меня нет ответа. Может быть, все дело в тех словах, которые ты сказал мне. Или в разочаровании от отсутствия слов. Не знаю. Только теперь меня переполняют слова. Боюсь, я не успею произнести их все!
Фарид говорил, а Бернар слушал его. Стемнело, и пора было ложиться спать.
— Иди, Бернар, а я еще посижу здесь.
Бернар ушел, оставив старика в саду, и ночевал в номере один.
Город изменился до неузнаваемости. За два дня воздвигли сеть заграждений, и все передвижения по улицам прекратились. Пространства в отгороженных местах не хватало даже для короткой пешей прогулки, так что людям приводилось сидеть дома и ожидать развития событий. Все основные улицы города заняли армейские подразделения, и военные круглосуточно несли караульную службу. Днем грузовики с гуманитарной помощью подвозили запасы продовольствия и все необходимое к огражденным площадкам. Началась вакцинация. Солдаты в защитных костюмах и масках в сопровождении экипированного медперсонала переходили из дома в дом и делали прививки всем без исключения. Тем временем другие военные прочесывали улицы в поисках бездомных или беженцев. В те дни горожане со страхом ждали прихода новой волны эпидемии, присматриваясь к себе на предмет обнаружения признаков болезни.
На рассвете Фарид вновь начал петь. Закрыв глаза, он полностью уходил в пение, постигая глубокий смысл произносимых слов.
