После нескольких недель больничной пищи я наслаждаюсь этим разнообразием блюд и не могу сдержать аппетит. Я стараюсь не разговаривать с Грэйсином, набивая рот стейком и салатом, однако его это не беспокоит. Он не ест, а просто наблюдает за мной с любопытством на лице.
– Почему ты им ничего не сказала? – интересуется он, когда я наконец доедаю свою порцию.
Я протягиваю руку за добавкой, но все мое внимание забирает мужчина, сидящий напротив меня. Возможно, стиль его одежды изменился, но атмосфера жестокости осталась прежней. Он – олицетворение насилия, скрытое под привлекательной оболочкой. Опасность, рожденная для того, чтобы сиять. Только вместо тюремной робы на нем надет костюм от Армани, а на руке – часы Ролекс. Деньги – это не только власть, но и опасное оружие в руках этого человека.
– Они бы только быстрее расправились со мной, – говорю я ему, откусывая кусочек еще одного стейка.
– Некоторые люди хотели бы умереть быстрее, – говорит он.
– Некоторые люди еще и очень трусливы!
– Думаю, мы оба понимаем, что ты не робкого десятка, – с усмешкой говорит он, чем немало меня удивляет.
– Ты собираешься рассказать мне, кто они такие? Я считаю, что ты должен мне хотя бы это.
Он откидывается на спинку стула, расставляет ноги и кладет руки на бедра. В этой позе он и правда похож на короля.
– Тебе рискованно знать больше, чем ты уже знаешь.
Но вот веревка, кровь и мой убитый ребенок могли бы сказать совсем иное.
– Я бы выбрала быть в курсе того, во что ввязалась, а не оставаться в неведении. Я думаю, самое время ради разнообразия попытаться поговорить откровенно.
– Рассказать тебе о Сэле? – начинает Грэйсин. – О человеке, на которого работают Террелли и остальные?
Я аккуратно кладу вилку на тарелку, потому что внезапно мне становится не до еды, и жестом предлагаю ему продолжать. Мои руки лежат на коленях, чтобы он не заметил, как они дрожат. Даже упоминание имени этого человека вызывает у меня бурю эмоций.
– Ты знакома с его сыном.
Я обращаю внимание на то, как Грэйсин стискивает пальцы на бедрах, и это первый признак его эмоций, который я замечаю с момента своего появления в его доме.
– Знакома?
– Саль… – он закашливается и делает глоток скотча из своего бокала, – Сальваторе из Блэкторна.
Не могу сказать, что эта новость меня шокирует, но Грэйсин, не обращая внимания на мое молчание, продолжает говорить.
– Полагаю, он не очень хорошо воспринял новости о своем сыне. Хотя Сэл никогда не испытывал к нему теплых чувств, пренебрежительное отношение к его семье… Такой человек, как Сэл, не забывает подобных вещей, – он встает и подходит к окну, так и не притронувшись к еде. – Я уже говорил тебе, Тесса, что я нехороший человек. Именно это я и имел в виду.
Пока он говорит, я беру стакан воды и делаю несколько больших глотков.
– Люди, что наняли меня для устранения сына Сэла, отправили меня в Блэкторн. Я выполнил свою работу и собирался бежать, как только появится такая возможность.
– Значит, ты часто сбегаешь из тюрем? – мой тон полон иронии, но мне действительно интересно. Я не понаслышке знаю, как сложно было вытащить его оттуда, и не могу представить, чтобы кто-то добровольно согласился на арест в надежде на удачный побег.
– Мне и раньше приходилось выходить из сложных ситуаций, пусть и не так часто. Если бы ты мне не помогла, я бы нашел другой выход. Ведь парамедики, которые меня увезли, – это мои люди.
Я не хочу знать, как он устроил свой побег, поэтому задаю следующий вопрос.
– Почему Сэл не убил тебя сам?
Он улыбается, и эта улыбка настолько знакома мне, что ее вид причиняет мне физическую боль.
– Они пытались это сделать, помнишь? Но меня очень сложно убить, и, кроме того, они не смогли меня найти.
Как можно ответить на такой вопрос? Не найдя слов, я накладываю себе в тарелку немного бисквитного торта, который Мари поставила на стол, а Грэйсин тем временем продолжает смотреть в окно.
– Как они вообще узнали, что я в Лос-Анджелесе? – спрашиваю я, и Грэйсин наконец поворачивается.
– Мне угадать? – спрашивает он, глядя на меня, и когда я киваю, выдает предположение. – Потому что меня заметили в Лос-Анджелесе, а тот факт, что ты еще жива, дал им понять, что ты важна для меня. Они почти такие же мастера своего дела, как и я, поэтому поняли: если они найдут тебя, то найдут и меня. А тебя было очень легко обнаружить.
Я с наслаждением закрываю глаза, когда бисквит тает у меня во рту, и вспоминаю, что в течение нескольких недель после побега Грэйсина и смерти Вика в новостях не было сказано ни слова правды. Они пичкали людей сказкой о том, как я, движимая безумной любовью, решила освободить Грэйсина из тюрьмы и убить собственного мужа, чтобы мы могли бежать вместе. Сэлу было легко сделать неверные выводы из этой истории.
– Но как ты узнал, что я нахожусь в Калифорнии? Это ведь так далеко от Мичигана.
– Если ты думала, что сможешь спрятаться от меня, то глубоко ошибалась, – говорит он, небрежно засовывая руки в карманы. – Я очень хорош в своем деле, Тесса.
