А проснувшись и думать забыл о санитаре и о бедной собаке Саши. У меня так часто бывает – вечером кажется, что жизнь кончена и из проблем не вылезти, а утром просыпаешься и понимаешь, что все не так уж и плохо. Наш учитель литературы как-то описывал это состояние и сказал, что один писатель называл это «Отчаянием ночной темноты».
Так и сейчас. Никита казался мне теперь страшной сказкой, кошмарным сном, от которого я пробудился. Тем более его затмевала другая мысль. Сегодня футбол. Сегодня, возможно, придется защищать этого незадачливого паренька. Хотя… Почему придется? Я ему ничем не обязан.
Мне вспомнилось испуганное лицо Дани, когда те парни прижали его к стенке.
Нет, все-таки я должен ему помочь. Хоть как-нибудь.
Весь школьный день тогда меня одолевал мандраж. Чувство томительного ожидания перед чем-то мной горячо ожидаемым. В таких случаях я, пытаясь скоротать время, с головой погружаюсь в события, происходящие вокруг меня. В данном случае это были занятия. Последней в тот день была литература. Наш учитель, Рудольф Иннокентиевич решил, на радость всем, устроить поэтический урок. Он рассказывал стихи, вспоминал какие-то моменты из жизни, связанные с прочитанными им стихами, и призывал других, кто помнит наизусть какие-либо стихи, поделиться ими с остальными.
– Желаю счастья и удачи, чтоб огурцы росли на даче! – крикнул кто-то.
Несколько человек прыснули. Рудольф Иннокентиевич неодобрительно покачала головой.
– Очень остроумно. Костя, – повернулся он в другую сторону. – Ты у нас главный литератор. Прочтешь что-нибудь?
Взгляды присутствующих обратились на него. Он помедлил. Ему всеобщее внимания явно доставляло удовольствие.
– Стихов я особо не помню, – наконец, сказал он. – Мне в голову приходит только из «Войны и мира»… Вот:
– И как это переводится? – спросил Рудольф Иннокентиевич.
Костя почесал затылок.
– Не помню, – сказал он сконфуженно. – Вылетело из головы. Помню только, что «Шеваль» – это лошадь.
Следующим он спросил Иру, которая, ко всеобщему удивлению, разразилась поэмой Блока «Скифы». В классе, пока она декламировала, стояла гробовая тишина. Все благоговейно слушали. Когда Ира закончила, несколько человек даже захлопали в ладоши. К ним присоединились другие и через секунду мы все громко аплодировали новоиспеченной любительнице поэзии. Наши аплодисменты, мое ощущение себя частью чего-то большего, когда я хлопал вместе с другими, заставили меня вспомнить о предстоящем футболе. Я представил, как сижу на стадионе вместе с Даней, наблюдаю, как маленький Виталик вытанцовывает свою копоэйру, а потом нас двоих дружно колошматят местные околофутбольщики и невольно усмехнулся. Улыбка вышла скорее нервной, чем веселой, но настроение мое немного улучшилось. Когда я выходил из класса, под гул звонка, оповещавшего о конце занятий, сердце мое билось так, словно готово было вылететь. От осознания близости матча у меня ноги подкашивались. «Саша сказал, что матч будет у сто восьмой», – подумал я. От того, что я подумал о Саше, вспомнился вчерашний день. В памяти всплыли безумные глаза санитара и окровавленный труп бульдога. Меня передернуло.
Я сразу пошел на стадион, чтобы занять лучшие места. Как дойти до той школы я представлял лишь примерно. Единственное, что я знал точно, что идти до нее нужно километров шесть. Мне так кто-то сказал в детстве и, с тех пор, новой информации на этот счет не поступало. Но, по пути мне повезло наткнуться на двух ребят, что тоже шли на игру.
Сто восьмой номер был у спортшколы, на площадке которой и проводились матчи чемпионата области по футболу. В нем участвовало восемь команд из всех восьми городов области. Наша команда, стабильно, занимала в нем третью строчку. Это был первый такой чемпионат в нашей области – команда нашего города, сразу попав на третье место, так на нем и осталась. Но эта игра могла стать решающей, поскольку заканчивался групповой этап, и начиналась серия плей-офф. А выходить в нее со второго места намного выгоднее, чем с третьего. Поэтому в этом матче нашей команде была нужна только победа. Все эти сведения я узнал из разговора двух парней, шедших передо мной. Один объяснял другому, что конкретно там будет происходить. Меня все это интересовало мало, ведь шел я не футбол смотреть. Но тот, что это говорил, рассказывал настолько интересно, что я не мог к нему не прислушиваться.
