После нашего десятиминутного разговора я, довольный, пошел к себе в комнату. Планы у меня были наполеоновские. И основывались все эти планы на том, что Лена согласится со мной встречаться. Сделать она это должна, по плану, в эти выходные, а следующая неделя должна стать эдаким медовым месяцем. В квартире никого, кроме меня не будет целую неделю, поэтому открывается огромный простор для воображения.
Эта мысль не давала мне покоя. С одной стороны – у меня такой план, как она может не согласится? С другой – эти планы, как и все наши прогулки, поцелуи и так далее существуют лишь у меня в голове. Она о них не знает, ей они до лампочки. Но я отгонял эти мысли как мог.
В раздумьях и мечтаниях я провел весь остаток дня. К вечеру мама заявила, что уедет завтра же. Меня это забеспокоило – не обидел ли я ее?
– Нет, – ответила она, когда я спросил. – Просто я и сама хотела поехать туда. Звонила соседка, сказала, что слышала у нас в доме странные звуки. А сама она зайти к нам боится.
Я невольно улыбнулся. У меня сразу отлегло от сердца, когда она сказала, что не я причина отъезда.
Все выходные я провел за мечтами о лучшей жизни бок о бок с Леной. Я все придумывал разные ситуации, в которых она может оказаться, а я ее доблестно спасу. Я представлял как, например, ее в переулке застали врасплох несколько гопников, а я появляюсь из темноты ночи и раскидываю их как Жан-Клод Ван Дам в старом фильме. Или же как мы вместе с ней встречаем рассвет на мосту.
Недалеко от моего дома был мост, соединяющий два района города. Лет пятьдесят назад его не было и я не представляю, как люди перемещались из одного района в другой. А сейчас это очень удобно: мост автомобильный, но в нем есть пешеходная зона, что делает его удобным вдвойне. Лично мне он очень нравится, этот мост. Вид, открывающийся с него, мне напоминает кадр из хеппи-энда какого-нибудь фильма. А я себя чувствую главным героем. Порой, когда я нахожу в каких-нибудь подборках понравившуюся мне песню, у меня в голове сразу возникает мысль – она должна играть на мосту. И тогда у хеппи-энда появляется саундтрек.
Вечером воскресенья меня мандражило. Последний раз у меня такое чувство было, когда я впервые устраивался на работу летом, и боялся произвести негативное впечатление. Я тогда не спал полночи перед первым рабочим днем. Сейчас это было недопустимо. Мне нужно было выспаться. Но уснуть мне не давали страшные картины того,
Проснулся я в прекрасном расположении духа, хоть и немного проспал. На место вчерашнего мандража пришло чувство, которое возникает у тренера футбольной команды, которая взяла чемпионат мира и он, после этого идет к ним в раздевалку. Чувство победителя.
С этим чувством я и пошел в школу. Пришел я к третьему уроку и, зайдя в класс, мои глаза лихорадочно искали, среди прочих, одно лицо. Но его не оказалось. Дело в том, что Лена еще в прошлый четверг написала в группу класса, что она заболела. Я искренне надеялся, что к сегодняшнему дню она уже выздоровеет, особенно если учесть, что мой тогдашний стишок она прочитала. Это я знал точно: за пять лет пользования этой соц.сетью волей-неволей научишься понимать, когда твои сообщения прочитаны, а когда нет.
Но чуда не произошло.
Придя домой после уроков, я обнаружил, что запал мой поугас. Меня стало меньше интересовать, что случилось с Леной. Одеяло внимания на себя перетащили домашние задания. Их в тот день было и впрямь очень много.
Не обнаружив ее в школе и во вторник, я забеспокоился. За пять дней, при желании, можно спокойно вылечиться, а ее нет уже целых шесть. У нее же обычная простуда, как с простудой можно лежать шесть дней?
Под тяжестью этих мыслей я решил действовать. И, если не помочь ей выздороветь, то точно поднять настроение. В этот раз стишок уже как будто сам ложился на лист:
По обыкновению, только написав, я его тут же отправил.
Но в этот раз она ответила.
Она ответила не на этот стишок, а на предыдущий, где говорилось, что она мне нравится. Ответом был маленький вопрос: «Давай обсудим это при встрече?». Меня холодный пот прошиб, когда я это прочитал. Я сразу же ответил: «Конечно». И на этом наша тогдашняя переписка закончилась. Но последствия ее я никак не мог предугадать.
