В Белоруссии, районе г. Ново-Борисова действовал партизанский отряд. Девятилетний Толя Захаренко был усыновлен партизанским отрядом и выполнял его задания. Ходил в разведку, выполнял роль связного, пробираясь из леса в населенные пункты. Однажды Толя Захаренко сумел днем в г. Речница заминировать фашистский танк и тот взорвался.
Все ребята из маленького городка Жабчицы завидовали Толику Захаренко. Каждому хотелось дружить с ним, и у каждого была мечта прокатиться с Толиком на грузовике.
Во всём городке насчитывалось не больше десятка грузовиков, и шофёром одного из них была мама Толика, а папа заведовал гаражом.
Толик мог кататься сколько хотел. Чуть ли не каждую неделю мама брала его с собой в большой город Пинск, когда ездила за товаром на базу.
Но жабчицкие мальчишки не искали в дружбе с Толиком выгоды для себя. Совсем нет. Прежде всего Толик был настоящим товарищем, и умел постоять за друга, и, если надо, выручить его из беды.
Весной, во время распутицы, заболел Серёжа, соседский мальчик. Врачи сказали, что его надо срочно отправить в Пинск, в больницу. А машины тогда не ходили: осенние дожди сделали дороги совершенно не проезжими. Надо было ждать, когда большак пообсохнет.
Толик решил упросить маму, чтобы она завела свой «Газик» и — в путь!
— А если завязнем! — спросила мама и посмотрела на сына.
— Если завязнем, мы подтолкнём, — с готовностью ответил Толик.
— Кто это «мы»! — заинтересовалась мама.
— А ребята из школы! — почти выкрикнул Толик. И начал подробно рассказывать маме, как он договорился со своими друзьями проводить Серёжу в больницу.
Ольга Ефимовна — так звали маму Толика — вела машину очень осторожно.
Серёжа сидел в кабине, а в кузове тряслись мальчишки. Несколько раз им пришлось выбираться из машины прямо в дорожную грязь и выталкивать из разжижённой колеи буксующую полуторку.
Не доезжая до города километров восемь, «Газик» завяз так, что казалось всё — не вытащить!
Мальчишки набрали булыжников, набросали их под колёса, накидали ещё веток, взятых с собой досок… Пристроившись поудобней по бокам кузова, они раскачивали буксующую машину.
Грузовик урчал, гудел. Колёса бешено вращались. Булыжники вместе с грязью летели в стороны.
Подбадривая друг друга, мальчишки напрягали последние силы.
— Ура!!! — закричали все сразу, когда удалось вытолкнуть грузовик.
Довольные, забрызганные грязью, вымокшие, мальчишки снова залезли в кузов.
— Поехали!
Серёжу доставили в городскую больницу вовремя.
В первое утро войны фашистские самолёты бомбили Жабчицы так, словно в городке находилось не десяток стареньких, пропахших мазутом и хлебным зерном грузовичков, а колонны военных машин. От зажигательных бомб горело уже несколько зданий.
Толик с другими ребятами пережидал бомбёжку в поле: рожь была не особенно густая и высокая, но всё же скрывала залёгших в неё детей. Самолёты пролетали мимо, не сбрасывая своего груза в поле.
Рядом с Толиком лежал Шура, братишка, которому недавно исполнилось шесть лет. И хотя Толик был всего на полтора года старше, он чувствовал себя взрослым: братишка должен был выполнять все его «распоряжения». Первое и главное — не реветь и не вскакивать на ноги. Но Шурик всё равно хныкал и норовил во время затишья убежать домой. Толик как умел успокаивал братишку, хотя его самого трясло от страха.
Ещё вчера у Толика была мечта: съездить с мамой в город и накупить там побольше тетрадей для первого класса. И ещё — где-нибудь в поле попросить у мамы разрешения самому повести машину…
Но теперь он мечтал о другом и, утешая брата, говорил ему:
— Превратились бы мы с тобой в птиц каких-нибудь. Превратились и полетели бы на границу. Потом дальше, дальше… Увидели бы, где у фашистов аэродромы, сказали бы нашим лётчикам, и они бы все фашистские самолёты уничтожили…
За ребятами пришли на другой день утром.
— Толик! Шурик! — услышали они знакомый голос…
— Ма-м-а-а!
Ольга Ефимовна подбежала к ним.
— Мальчики мои! Завтра мы уезжаем в Гомель. Толик! Собери своих друзей и обойдите дома, предупредите всех. Отъезд утром.
— А где папа!
— Он ушёл воевать с фашистами.
До Гомеля Захаренко не доехали: заболел Шурик.
— Сойдём на первой же станции, — сказала Ольга Ефимовна.
Первой станцией была Речица.
Наказав ребятам сидеть на узлах возле станции и никуда не отлучаться, она пошла искать квартиру. «Может, — думала Ольга Ефимовна, — кто-нибудь сдаст уголок!»
Возвратилась она быстро и не одна. Вместе с ней пришла старая женщина.
— Мальчики! Мы будем жить у этой бабушки. Зовут её Аграфена Васильевна.
— Собирайтесь, милые мои, — заговорила ласково старушка. — Всем места хватит. У меня на огороде морковка растёт. Сладкая. Каротель.
Устроились у Аграфены Васильевны хорошо.
Речица оказалась похожей на Жабчицы: такая же зелёная, тихая. С огородами, садами возле каждого дома.
Через три дня мальчики уже знали на огороде каждую грядку с каротелью, а в саду каждое деревце. Неподалёку от дома, где они теперь жили, протекала река Днепр!
Толик перезнакомился почти со всеми речицкими мальчишками и вместе с ними бегал на берег, где узнавались новости о делах на фронте.
По мосту через Днепр переправлялись пушки, походные кухни. Проходили танки со звёздочками. И, конечно, — пехота. Красноармейцы шутили, завидев на берегу мальчишек!
— Айда с нами! А то кончится война — останетесь без медалей!
