С каждым днем все заметнее становится волна толкинистов, получивших жаргонное прозвище толкинутых. Этот неологизм обыгрывает ассоциацию имени Толкина с существующим русским словом толкнуть, от которого образуется причастие толкнутый. А само использование данного термина аналогично употреблению причастия от глагола тронуть, которое наиболее часто встречается в словосочетании "тронувшийся умом (рассудком), или просто тронутый ("чокнутый") на жаргоне (БТСРЯ, с. 1347.1.). Буквально толкинутый мог бы быть воспринят, как "тронутый (чокнутый) на почве Толкина", или толкиноман.
В статье44 начала 90-х годов, напечатанной в газете "Комсомольская правда", С. Кириллова — в полушутливом топе — описала четыре стадии толкиномании (Mythomania Tolkienensis) как болезнь, развивающуюся в России. Представители первой стадии заразны. Они стремятся приобщить как можно больше людей к чтению произведений Толкина. Представители второй стадии характеризуются верой в то, что "Все, что написано в книгах Профессора правда, и я видел это собственными глазами!"
Это одна из новых идей, которая сопровождала появление массового фэндома, последовавшее за первым переводческим бумом. Некоторые русские толкинисты рассматривают Средиземье как "дивный новый мир", вызванный к жизни визионером Толкином, который не создавал Средиземье посредством своего воображения, но так или иначе был способен видеть и описывать фактически существующий параллельный мир45.
Третья стадия, по мнению Кирилловой, заключается в изменении ее представителями восприятия окружающих, и стремлении их к большей эгоцентричности. Представители этой стадии характеризуются верой в то, что "Я видел собственными глазами все, что написано в книгах Профессора, и все было совсем не так!". Представители четвертой, последней стадии иерархического описания Кирилловой выказывают тенденции маниакальной одержимости, угрожая убить любого, чье восприятие произведений Толкина не совпадает с их собственным. Относящиеся к этой стадии полагают, что "только я один знаю, что на самом деле происходило в романах Толкиена! А другие толкиенутые — лжецы!" Несмотря на то, что статья написана в юмористическом ключе, ее описание происходящих событий более или менее соответствует действительности. Русские дискуссии о Толкине имеют тенденцию быстро превращаться в некое подобие философских дебатов на повышенных тонах о поисках «правды», чем русские интеллектуалы и заслужили себе дурную славу.
В ходе своего визита в Россию в начале 90-х годов известный писатель-фантаст Брюс Стерлинг познакомился с представителями новых русских толкинистов. В своей статье, опубликованной в журнале «Уайрд», он дал следующую характеристику этому движению: "уникальным русским вкладом в неформальную культуру являются "системные хиппи", фанаты Толкина, которые придерживаются своего рода мистической идеологии, пропитанной понятиями Русской Крови, Русской Земли, Движения Зеленых и Возврата-к-природе. Идеологии, подобной гибриду Распутина и хоббита46, основывающейся на принципах Новой Эры"47. В этом описании Стерлинг вряд ли сильно промахнулся. Оно было помещено на видном месте одним из популярных русских толкиновских сайтов48.
Толкинисты периода бума гордились сознанием своей «посвященности» в нечто, недоступное широким массам. Толкин стал символом иной, запредельной жизни, вход в которую был открыт не каждому. Заметнее всего эта «причастность» проявилась в богатстве и разнообразии толкиновской поэзии и лирики, как уже существующей, так и все еще продолжающей создаваться.
В оде "Девочке, покупающей "Властелина колец" с книжного лотка"49 рассказчик пытается отговорить девочку от покупки книги, разъясняя ей все последствия этого опрометчивого поступка:
Эй, девочка, послушай мой совет!
Весь этот Толкин — чепуха и бред.
Не покупай ты эту ерунду,
Возьми вон «Анжелику» иль «Бурду»…
Как ясны и чисты твои глаза!
Нет, Толкина читать тебе нельзя.
Послушай, я добра тебе хочу.
Ведь ты, прочтя, не скажешь: "Что за чушь!"
Ты втянешься. Для молодой души
Писанья эти хуже анаши.
Ты толкинешься, а потом начнешь
Искать себе подобных — и найдешь.
И вот тогда Господь тебя спаси:
Ты имя будешь странное носить,
Сошьешь прикид, изучишь эльфов речь,
Из деревяшки выстругаешь меч,
Эльфийскую нацепишь мишуру,
А там, глядишь, поедешь на Игру
И будешь бегать с луком по лесам,
Бить орков, танцы дивные плясать
И петь по вечерам "А Элберет…"
А дальше — хуже: в восемнадцать лет
Полюбишь толкиниста-дурака,
А он, как будто в средние века,
Нет, чтоб купить французские духи!
Начнет цветы дарить, читать стихи
И робко твои руки целовать.
Нет, чтобы сразу затащить в кровать!
А замуж выйдешь — ох, как нелегко
Жить паре толкинистов-дураков,
Которые и в слякоть, и в жару
Не к морю едут летом — на Игру.
Что ж, ты упряма. Дай тогда ответ:
Как выглядят вся эта блажь и бред
На трезвый и простой житейский взгляд?
Твои подруги и учителя,
Родители, родители друзей
Подумают впрямую о крейзе,
Сперва смеясь Тихонько, а потом
Крутя открыто у виска перстом.
И это все: презренье и смешки,
Прилипшие навечно ярлыки
