– Вот. Это ликер, который пьют после ужина, – сказала она, присаживаясь рядом с Пегги.
Пегги взяла бокал и пригубила. Жидкость имела сладковато-горький вкус. Наверно, это что-то возбуждающее, подумала Пегги. Но даже если так, что из этого? И она бесстрашно допила бокал до конца.
Кэролайн придвинулась к ней поближе. Она была совершенно голой, отблеск пламени придавал ее телу розоватый оттенок.
Протянув руку, Кэролайн дотронулась до верхней пуговицы блузки Пегги.
– Можно?
Пегги не возразила. Очень осторожно Кэролайн расстегнула блузку и сняла ее. Затем наступила очередь лифчика. Пегги почувствовала, как руки женщины нежно ласкают ее груди. По телу разлилось приятное тепло. Пегги закрыла глаза и постаралась представить себе, что рядом с ней находится мужчина. Кэролайн коснулась языком сначала одного ее соска, затем другого, и Пегги почувствовала, что они твердеют. Ласкающие руки Кэролайн опускались все ниже и ниже.
Когда они дошли до промежности, Пегги сжала бедра.
– Нет, Кэролайн, я не хочу…
В мгновение ока вся нежность Кэролайн куда-то испарилась, и перед Пегги вновь предстало преисполненное решимости и твердости существо, которое она недавно видела на теннисном корте. Обеими руками Кэролайн принялась раздвигать бедра Пегги, ее пальцы, словно стальные клещи, впились в нежную плоть.
Вскрикнув от боли, Пегги раздвинула ноги, и Кэролайн тут же просунула между ними голову. Пегги почувствовала, как язык женщины яростно атаковал чувствительный бугорок на ее клиторе.
Все это было очень похоже на изнасилование…
Язык снова пришел в движение, и Пегги задрожала. С ее губ сорвался стон наслаждения.
Если вас насилуют, внезапно вспомнилось ей, расслабьтесь и постарайтесь получить удовольствие. Только кто бы мог подумать, что насильником окажется женщина?
Тело Пегги выгнулось дугой, приятные ощущения нарастали. Неутомимая Кэролайн не останавливалась ни на секунду. Почувствовав, что кончает, Пегги как тисками сжала ее голову бедрами.
Когда наступил оргазм, Пегги без сил распростерлась на полу. Было слышно только тяжелое дыхание Кэролайн. Вдруг она зашевелилась, и, не успев сообразить, что происходит, Пегги почувствовала, что к ее лицу прижимается влажная плоть. Кэролайн сидела на ней верхом, расположив колени по обе стороны от головы Пегги.
– Теперь ты! – хриплым голосом сказала Кэролайн. – Теперь ты!
Запах возбужденной женщины вызывал у Пегги отвращение. Она попыталась отвернуть голову, но Кэролайн опустилась еще ниже.
Наверно, она никогда не моется, с брезгливостью подумала Пегги, чувствуя, что ее желудок вот-вот не выдержит.
– Нет! – выкрикнула она и изо всех сил оттолкнула от себя Кэролайн. Захваченная врасплох, та упала на спину. Пегги быстро вскочила на ноги.
Лицо Кэролайн исказилось от ярости.
– В чем дело, подлая сука? – зашипела она. – Ты ведь свое получила? Ты ведь кончила, разве не так?
– Я думала, все насильники похожи на водителей грузовиков, – презрительно бросила Пегги. – Оказывается, я ошибалась. Я больше не хочу оставаться здесь. Ни минуты!
И она потянулась за одеждой.
Кэролайн вскочила на ноги и подбежала к ней.
– Мразь, подлая гадина!
Пегги с силой оттолкнула ее, и Кэролайн снова упала. Поднявшись, она стремительно выбежала из комнаты.
Решив, что наконец от нее избавилась, Пегги с облегчением вздохнула и принялась одеваться.
Однако Кэролайн вернулась, по-прежнему голая. К ее талии был прикреплен огромный искусственный фаллос.
– А как насчет этого? Ты этого хочешь, сука? Это тебе больше по нраву?
Пегги ретировалась – так поспешно, как будто ее жизни угрожала смертельная опасность.
Больше Пегги никогда не встречалась с Кэролайн Уорт и никогда не заглядывала в теннисный клуб. Слава Богу, Кэролайн не работала в журнале.
Разочаровавшись в сексуальной «составляющей» женской революции, Пегги, однако, продолжала изредка посещать собрания активисток Движения.
Именно там и произошла встреча, изменившая всю ее жизнь – настолько радикально, что Пегги даже не сразу это осознала.
Это случилось холодным декабрьским вечером, но в маленьком зале, где проходило собрание, было душно и жарко. Докладчица внушала своей немногочисленной аудитории, что труд домохозяйки тоже следует оплачивать, причем ее заработок должен быть не меньше заработка домработницы. Скорчившись на неудобном откидном стуле и едва не засыпая от скуки, Пегги лениво размышляла о том, какого черта она здесь делает. Могла бы сидеть у себя дома, в чистоте и уюте, и смотреть телевизор. Какую бы ерунду там ни показывали, все лучше, чем слушать эти дурацкие разглагольствования.