Когда за несколько минут до десяти она подъ-ехала к Дому Бакнера, у главного входа уже стоял ночной охранник. Прежде чем ее впустить, он сверился с висящим на доске списком приглашенных. Судя по списку, вечеринка уже была в полном разгаре. В этом Пегги окончательно убедилась, когда поднялась на лифте в пентхаус.
Там уже было полно народу. Но удивительно, не было слышно ни громких разговоров, ни звона бокалов – всего того, что обычно бывает в начале любого коктейля. И разносящих напитки слуг тоже не было. Стояла тишина, в воздухе висел густой дым, сильно пахло марихуаной. По темным углам жались парочки.
И ее не встречал Марк Бакнер.
В недоумении Пегги принялась бродить по комнатам. Из громкоговорителей звучала тихая музыка. В темноте она спотыкалась о лежащих на полу людей. Некоторые из них бесстыдно совокуплялись, совершенно голые или с задранной кверху одеждой. В голове у Пегги уже вовсю звенел сигнал тревоги. Прежде чем подняться наверх, она обошла весь первый этаж. В гимнастическом зале размещался импровизированный буфет. Груда тарелок с остатками еды, полупустые бутылки. В бассейне плавали совершенно голые люди. Какая-то парочка совокуплялась в воде, проделывая эротические па наподобие балетных.
Отвернувшись, Пегги чуть не столкнулась с мужчиной, на котором были только короткие шорты в цветочек.
– Где Марк? – спросила она. – Мистер Бакнер? Вы не знаете?
Мужчина тупо посмотрел на нее.
– Где-то здесь. – Он хихикнул. – Должен быть здесь. Он же хозяин. Наш хозяин, ведь так?
Заглядывая в каждый закоулок, Пегги продолжала бродить по нижнему этажу. Она почему-то боялась подниматься наверх. Зайдя в офис Марка, она и там обнаружила людей. Сидевшего в глубоком кресле мужчину оседлала хрупкая девица, она подпрыгивала на нем, как жокей, вышедший на финишную прямую.
Нельзя сказать, чтобы увиденное особенно шокировало Пегги. В конце концов, она бывала в молодежных коммунах, где оргиастические ритуалы отличались от здешних только возрастом и количеством участников. Вряд ли тут принимали что-нибудь покрепче алкоголя и марихуаны – не «Эйч» и не ЛСД. В крайнем случае немного кокаина, который хиппи был просто не по карману.
Пегги все же заставила себя подняться наверх и первым делом направилась в сад. Там повторялись те же сцены – на этот раз при свете полной луны. Обнаженные пары резвились в бассейне, остальные, принадлежавшие к одному или к разным полам, словно змеи, сплетались в клубок под деревьями. Древнеримская оргия, перенесенная в двадцатый век.
Марка нигде не было видно.
Правда, Пегги еще не заглядывала ни в одну из спален. Чувствуя, как все внутри холодеет, она двинулась вперед, оставив хозяйскую спальню напоследок.
Именно в одной из спален Пегги наконец увидела то, что вызвало у нее настоящее, глубокое отвращение. На постели развлекалась какая-то парочка. Уже было направившись к выходу, Пегги оглянулась. В движениях совокуплявшихся было что-то неестественное.
Приглядевшись, Пегги поняла, в чем дело. Под толстым мужчиной лежала не женщина, а кукла, изготовленная в натуральную величину, с искусственным влагалищем, анусом и всем прочим – из тех, что рекламировали «фуевые», по выражению Алекса, журналы. Мужчина все проделывал на полном серьезе – ласкал надутые груди куклы, осыпал поцелуями ее вечно улыбающиеся губы.
– Господи Боже! – с отвращением прошептала Пегги и поспешила уйти.
Не заглядывая в другие спальни, она прямиком направилась в хозяйскую. Дверь была закрыта, но не заперта. Недрогнувшей рукой Пегги открыла ее и вошла внутрь. Комната была залита светом, а на кровати между двумя голыми женщинами лежал Марк. Обе, что называется, трудились, как пчелки.
Почти машинально Пегги отметила две вещи. Во-первых, он был совершенно пьян, хотя легенда гласила, что Марк Бакнер
Пегги немного постояла у кровати, отрешенно глядя на происходящее (ее появления так никто и не заметил), затем громко и отчетливо произнесла:
– Развлекаешься, Марк? Ты
Марк поднял голову и посмотрел на нее – взгляд его был пустым, как у мраморной статуи. На его лице появилась усмешка, напомнившая Пегги о посмертной гримасе трупа.
– Лучше бы ты не приходила сюда, Пегги. Не хочешь к нам присоединиться? – Марк потянулся правой рукой к одной из болтавшихся перед его носом грудей, а левой обхватил промежность второй девицы. Все это многократно отразилось в зеркалах.
– Пожалуй, нет, Марк. Как мы тогда говорили? Двое – это уже оргия? Ну, так трое – это толпа, а четверо – это уже цирк. Я никогда не любила толпу и уж подавно не собираюсь выступать в цирке.
Не сказав больше ни слова, Пегги на негнущихся ногах вышла из спальни, спустилась по лестнице и добралась до лифта. Глаза ее были сухи. Ничего не соображая, она долго стояла на тротуаре, пока не нашла в себе силы подозвать проезжавшее мимо такси.