Женщины! Вечно навыдумывают что-то, вместо того чтобы узнать точно.
– А теперь он развелся и преследует тебя?
– Он давно развелся. Но я не хотела его видеть.
– И выскочила замуж за Росси?
– Да.
Хели протянул Ирис бутылку, и женщина глотнула так же, как и он – из горла.
– Что собираешься делать? Снова пустишься в бега?
– А смысл? Он везде меня найдет.
Они помолчали. А затем Спиру спросил то, что давно вертелось на языке:
– Ты его… Ты хочешь, чтобы он тебя искал?
Ирис оставила пустую бутылку на полу и ушла к себе.
Эва доела последнюю плитку шоколада из бара, долила в бокал шампанского и икнула. Поняла, что ей не хочется больше пить. Не получается у нее напиться, всего один фужер осилила. И эффекта нет никакого, точнее, желаемого. Ноги стали ватными, и голова разболелась, а увиденное в доме Мелины все еще стояло перед глазами. И каждое слово помнилось.
«Почему сценарий не запоминается так хорошо, как неприятности?»
Подозревать, что Хели спит с другими – одно, а услышать признание…
«Зачем, спрашивается, он в номер ломился? Шел бы к своей Росси».
А ей и без него неплохо. Вот возьмет завтра и зацелует Юрку до умопомрачения, пусть все завидуют. Ванда, конечно, расстроится. Жаль красавицу, что так страдает по Чупрею, но Эву-то никто не жалеет. Все проблемы из-за мужчин.
«Сколько можно стучать? Вроде бы ушел уже».
– Меня нет, – крикнула девушка.
В номере, и правда, была не прежняя беззаботная девочка Эва, которая верила в сказки, беззаветную любовь и честность Хели. До сегодняшнего дня он был для нее лучшим из мужчин. После отца и брата, конечно же. Сейчас Эве, как никогда прежде, хотелось стать бессердечной «пожирательницей» мужчин. Каждый день – новый поклонник. Чем не девиз для новой Эвангелины Арич?
– Эва, я – не Винни-Пух. Уже поздно. Не могу же я ночевать у фонтанчика.
«Так это – Юрка. Значит, Хели ушел. Или это – отвлекающий маневр?»
– Там есть скамья.
– Я все понимаю, но нам завтра любовников играть.
– Хочешь потренироваться?
«Ого, вот это выдала! Шампанское явно недооценено. И пусть Хели слышит, если он все еще там».
Юрка, видимо, тоже не ожидал от нее таких слов, потому что продолжил уговоры после заминки.
– Можно. У меня сценарий есть.
– А без подсказок слабо?
Чупрей снова замолчал. Эва поняла, что перегибает палку, и отставила шампанское в сторону.
– Эва, тут свидетели ходят. Донесут Кипятковскому, и он может сгоряча с роли снять. Открывай.
– Бутербродов с собой случайно не принес?
– Сейчас поищу что-нибудь, а ты пока дверь открой. Ладно?
– Уговорил, – вздохнула Эва, собрала валявшиеся вокруг нее обертки от шоколада и сползла с кровати. На ватных ногах дошла до ванной, выбросила бумажки в урну, посмотрела на себя в зеркало, свернула волосы в узел и оправилась открывать дверь.
Юра вернулся быстро. Или это она едва передвигалась? Как бы там ни было, пришел он не с пустыми руками. Каким образом ему удалось раздобыть пиццу, Эва спрашивать не стала. Устала. Открыла коробку и принялась уплетать ее содержимое за обе щеки.
– Какой перегар! – глянув на бутылку, воскликнул Чупрей. – Дышать нечем.
– Фонтачик все еще работает. И лавочка свободна, – с полным ртом проворчала Эва.
– Нет, предпочитаю диванчик. Хоть крохотный, но мягкий. – Юрка развалился на указанном предмете и какое-то время наблюдал за Эвой.
– Парень тебя любит.
– Не твое дело, – буркнула девушка и принялась за следующий кусок.
– Это да.
– И вообще, что ты можешь знать о любви? На моей памяти, а знакомы мы почти три года, ты ни с одной девушкой серьезно не встречался. Так, по мелочам.
– Ну…
Эва перестала жевать. Подозрительно взглянула на друга.
– Я чего-то не знаю?
– Закусывай, давай.
– Нет, теперь не отвертишься. Колись, кто она?
– Только не нужно фантазировать. Своими проблемами лучше займись, сделай милость. Только уже завтра. Сегодня лучше роль повтори, чтоб мы не опозорились.
– Да там слов с гулькин нос. Хочу знать про твою девушку. Она на твоем курсе училась? Известная?
– Учи-ка лучше роль.
– Насколько я помню, а младшие курсы все знают о старших, у вас было всего две звезды: Лучковская и Кицай.
– Прекращай, говорю.
– Лучковская встречалась с режиссером Боровиком, за него и замуж выскочила. Остается…
– Эва, хватит спички перебирать. С огнем играешь.
– Постой, ты с Вандой, что ли?
– Я ложусь спать, а ты – как хочешь.
Чупрей повернулся к Эве спиной и скорчился на диванчике. А девушка никак не могла прийти в себя от неожиданной догадки. Даже собственные проблемы отошли на второй план.
– А почему расстались? За версту видно, что она к тебе неровно дышит. Другая женщина? Мужчина?
Юрка демонстративно громко захрапел, и Эва перестала задавать вопросы. Поставила остатки пиццы и шампанское в холодильник, вымыла бокал и приняла душ. Улеглась в постель, но сон еще долго обходил ее стороной.
«Чупрей и Ванда. Что же между ними произошло?»
Эва вздохнула и повернулась на бок. Уставилась на звезды.
«Хели сейчас с Ирис, или… Не хочу ничего об этом знать».
Целую душную ночь Эве снился Хели. Он целовался с Ирис. Обнимал Ирис. Раздевал Ирис…