Только когда мы вдвоем полностью

Его ответ поразительно быстрый, но, наверное, если бы я могла говорить только так, я бы тоже наловчилась. «Ничего страшного. Эту ошибку можно понять. И к слову говоря, там, в ресторане был семейный ужин. Мы не друзья; МакКормак — муж моей сестры. Я собираюсь придушить его, поскольку эта ситуация — целиком и полностью его вина».

Я поднимаю взгляд и с разинутым ртом смотрю на Райдера.

— Серьёзно?

Он кивает, затем печатает: «Ага. Вини во всём Чокнутого Профессора».

Это вызывает у меня хрюкающий смешок. Я прикрываю рот, стараясь скрыть, каким смешным мне это показалось.

«И ещё, я почти не использую язык жестов, — пишет он. — Это… нечто новое».

Я читаю его сообщение, затем поднимаю на него взгляд.

— То есть, ты не всегда был глухим?

Он хмурится и постукивает меня пальцем по губам, отчего моя кожа горит в месте его касания. Снова повернувшись к телефону, он печатает: «Открывай рот нормально. Помедленнее. Ты мямлишь хуже, чем мой брат. Будто тебе челюсти запаяли».

А лесоруб-то командир. И прямолинейный. Это чрезвычайно раздражает. Во мне вспыхивает раздражение, щёки окрашиваются горячим румянцем. Разблокировав телефон, я печатаю: «Ну прости, этим утром я пропустила урок ораторского искусства, профессор Хиггинс. Я не ожидала, что придётся общаться с раскомандовавшимся глухим лесорубом».

Его брови взлетают, пока пальцы бегают по экрану телефона. «Превосходно. Мямля, и вдобавок эйблист»².

Ахнув, я хлопаю ладонью по столу и поворачиваюсь к нему.

— Неправда!

Мой телефон пиликает. «Сразу наделала в свои спортивные штанишки. Я шутил».

Я испытываю лишь лёгкое облегчение из-за того, что он на самом деле не обвиняет меня в том, что я стыжу его глухотой. Я хмурюсь и печатаю: «Ты всегда такой засранец?»

«А ты всегда такая вспыльчивая?» — парирует он в ответ.

Наши глаза встречаются, и оба телефона падают на стол.

Сделав долгий успокаивающий вдох, я решаю быть выше мелочных оскорблений и перейти к делу.

— Как мы будем работать вместе? — спрашиваю я.

Райдер пожимает плечами, затем берёт телефон. «У тебя есть макбук?»

Я киваю.

«Хорошо, — пишет он. — Принеси его на нашу первую рабочую сессию. Мы можем сидеть друг напротив друга и переписываться в мессенджере, как будто обычно разговариваем. Поначалу странно, но потом ты привыкнешь. Если только ты не хочешь попросить другого напарника. Я понимаю, что ситуация не идеальная».

Когда я читаю эти слова, что-то в моей груди сжимается. Он с такой готовностью списывает себя со счетов. Как будто он ожидает, что все забракуют его из-за неудобства.

«Я не возражаю, если ты сам не против», — пишу я.

Тень улыбки играет на его губах, когда Райдер читает это сообщение, но потом лицо снова делается стоическим. Глядя мне в глаза, он снова пожимает плечами.

Мой телефон пиликает новым сообщением.

«Меня устраивает».

— Хочешь сказать, этот засранец придёт сюда? — верещит Руни.

Я зажимаю звенящее ухо пальцем и слегка двигаю им туда-сюда.

— Да, Ру. Это было одно большое недопонимание. Ну то есть, он всё равно меня раздражает, но существует причина, по которой он не дал мне конспекты. Он не слышал, что я просила.

Брови Руни взлетают ещё выше.

— Что?

— Он глухой. МакКормак, похоже, просто посчитал это достаточно важным, чтобы упомянуть данную деталь, когда посылал меня к Райдеру. Райдер сказал, что у МакКормака такой заскок. С его точки зрения, хорошие люди сами разберутся, если будут подходить к ситуации непредвзято, а плохие люди потерпят провал, потому что Райдер тупо не отвечает. Я потерпела провал. Я думала, что он меня игнорирует, и чуть ли не начала драться с ним на лекции.

— Погоди, что? — Руни плюхается за обеденный стол, пока я обжариваю на сливочном масле креветки, чеснок и лук-шалот. Толстая паста лингвини лежит на соседней сковородке, приправленная оливковым маслом и пармезаном. Вся квартира пахнет мамой и моим любимым итальянским рестораном Squisito³.