Только когда мы вдвоем полностью

Что-то в его выражении расслабляется. Я не знаю, как это понимать, так что откладываю на потом вместе со всеми тревожащими мыслями.

— Сядь на пол, Райдер.

У него вырывается страдальческий вздох, когда он сползает на пол и прислоняется спиной к дивану. Я устраиваюсь позади него, оседлав его плечи. Нежно побудив его слегка запрокинуть голову, я капаю мятное масло на указательные пальцы, затем втираю в его виски, глядя на его чертовски совершенный нос. Прямой и длинный, он практически идеальный — такое можно увидеть у скульптуры. Его скулы слегка отражают свет, и с тихим стоном его голова тяжелеет в моих руках. Он реально расслабляется.

— Видишь? Не так уж сложно. Ты напряжён, Мужчина Гор.

Он снова вздыхает — это протяжный, усталый выдох. Между нами проносится несколько мгновений тишины, пока я изучаю Райдера сверху, прислушиваясь, наблюдая, что помогает ему расслабиться, а что заставляет вздрагивать. Остановив меня, он отстраняется, сгребает карточки и собирает их в руках. Откинувшись обратно на меня, он поднимает одну карточку. Это уравнение. Написанное от руки уравнение.

Я слегка постукиваю его ладонью, чтобы привлечь его взгляд.

— Что это такое, Райдер?

Он награждает меня взглядом в духе «Ты серьёзно?».

Я щипаю его за плечо, заставляя помрачнеть.

— Ты понял, что я спрашиваю. Ты их написал от руки? Всё?

Он пожимает плечами, затем поворачивается и берёт телефон. «Как ещё мне опросить тебя? Не могу же я спрашивать вслух».

— Райдер… — мой голос дрожит. Должно быть, он убил на это несколько часов. Этих карточек тут минимум сотня.

Он игнорирует меня. Постучав пальцем по уравнению, он смотрит на мой рот.

— Это формула точки безубыточности. Фиксированные затраты делить на разницу между ценой за единицу и переменными расходами на единицу.

Он похлопывает меня по стопе, затем сжимает. Почему-то я понимаю, что это означает «хорошая работа». Он поворачивает карточку и показывает, что мой ответ верен.

Мы продолжаем в том же духе — я помогаю ему расслабить напряжённые мышцы, Райдер высоко поднимает для меня карточки. Когда я отвечаю правильно, я получаю мягкое сжимание моей стопы, а когда ошибаюсь, его палец тычет в карточку. Когда я отвечаю правильно на приличное количество карточек, а голова Райдера уже не ощущается так, будто она зажата в тисках, я останавливаю пальцы, запутавшиеся в его волосах.

— А почему я не опрашиваю тебя по этим карточкам?

Райдер поднимает руку и подталкивает меня продолжать массаж.

— Жадный засранец.

Подняв телефон, он пишет: «Ты не опрашиваешь меня, потому что я знаю эту фигню, и я с большей пользой провожу время, получая массаж головы, чем повторяя то, что уже знаю».

Я слегка дёргаю его за волосы, но чувствую, что губы изгибаются в улыбке. Вот он, ворчливый лесоруб, к которому я привыкла.

— Ставлю двадцать баксов, что ты знаешь это далеко не так хорошо, как хвастаешься, Райдер.

Он выгибает брови, при этом тасуя карточки в руках. Достав одну, он медлит и поднимает телефон.

«Ставлю двадцать баксов на то, что отвечу правильно, И ВДОБАВОК ты должна мне массаж головы каждый раз, когда мы занимаемся».

Я хмурюсь. Сурово. Но я не капитулирую от вызовов. Вините во всём мою азартную натуру.

В моей голове зарождается идея. Райдер всё ещё смотрит на меня, когда я запускаю пальцы в его волосы, но на сей раз я действую иначе. На сей раз я провожу ногтями по коже его головы.

Такое чувство, будто я щёлкнула выключателем. Его веки опускаются, но потом снова резко распахиваются, будто ему вкололи транквилизатор, но он силится оставаться в сознании. Я провожу кончиками пальцев по его шее с двух сторон, затем опускаюсь к ключицам. Его дыхание сбивается, и я наблюдаю, как его ладони вцепляются в ковёр. Одним пальцем я провожу от основания его черепа вниз по шее и вижу, как приоткрываются его губы.

— Запросто, Бергман. Ответь сейчас, и будем считать, что договорились.

Я поднимаю карточку, держу перед его лицом и наблюдаю, как его глаза стараются сфокусироваться вопреки осоловелому выражению. Наклонившись, я опускаю губы к его правому уху, стараясь говорить как можно тише, но при этом быть услышанной.

— Десять секунд, а потом ты проиграл. Десять, девять…

Я шёпотом веду обратный отсчёт ему на ухо, моя грудь прижимается к его спине, кудри спадают вокруг его лица. Он прерывисто вдыхает, сощурившись. Он знает, что я делаю. Выпрямившись, Райдер выхватывает карточку из моей руки, но я лишь наклоняюсь ближе, пока он её изучает. Его грудь вздымается, и я скольжу вперёд, практически наваливаясь на его спину. Я массирую его шею, снова провожу пальцами по его ключицам.

— Три… два…

Он ударяет ладонью по полу.

— Один.