— Ма, а можно мы не будем подвергать меня психоанализу?
— Он пытался перейти к чему-то большему, чем дружба? Поэтому ты его морозишь?
— Джой Саттер, прекрати. Я его не морожу, просто даю всему немного остыть. Мы друзья-враги. Сексуального напряжения хватает с головой. Я свожу его с ума, а он… а он меня ужасает.
Мама склоняет голову набок, её глаза выражают беспокойство.
— Почему он тебя ужасно пугает?
— Потому что он мне не безразличен. Потому что я не хочу терять нашу кошмарную дружбу. Я бы предпочла остаться друзьями-врагами, а не рисковать и пытаться быть кем-то большим только для того, чтобы все разрушилось. Если я останусь с ним друзьями-врагами, то потеряю лишь что-то гипотетическое. Но если правда попробую, то могу потерять… всё.
— Проклятье, Рози, — это заставляет моё сердце сжаться. В детстве она постоянно называла меня так. — А ты немало раздумывала.
Я шутливо бросаю в её сторону мятную конфетку, следя, чтобы та не долетела и упала перед ней.
— А чем ещё заниматься на каникулах?
— Как по мне, звучит весьма трусливо.
Мои челюсти сжимаются, я ощетиниваюсь.
— Не провоцируй меня, мать.
— Ооо, она назвала меня «мать». Ты упускаешь нечто хорошее. Это дурацкая логика. Нет, это даже не дурацкая логика, это откровенно нелогично. Ты не думала, что после месяцев узнавания его, выстраивания доверия и безопасности, твоё сердце наконец-то показало тебе зелёный свет, чтобы двигаться дальше? А теперь ты сидишь тут на холостом ходу и тратишь бензин впустую.
Проклятье. Я никогда не думала об этом под таким углом.
Мама ёрзает на постели и пытается скрыть гримасу. Это выдёргивает меня из раздумий.
— Что происходит, мама?
Она вздыхает.
— Просто не могу удобно лечь.
Печаль, чувство вины, беспокойство скручивают моё нутро.
— Что я могу сделать?
— Ничего, — мама зарывается в одеяло и качает головой. — Ничего тут уже не поделаешь.
Это не нормально. Я смотрю на телефон. Её медсестра взяла перерыв и не вернётся ещё полчаса. Я не позволю маме полчаса трястись от боли. Я всё исправлю. Сейчас же.
Я достаю телефон и набираю номер, который дал мне доктор Би. Он отвечает после третьего гудка.
— Всё в порядке? — спрашивает он.
— Маме больно. Вы можете спуститься…
— Сейчас буду.
Звонок обрывается прежде, чем я успеваю вздохнуть с облегчением.
Буквально через тридцать секунд доктор Би распахивает дверь, и его внимание сразу приковано к маме. Пока он закрывает за собой дверь, по коридору прокатывается визг, за которым следует мужской смех.
По моей спине пробегают мурашки. Я знаю этот звук. Доктор Би застывает. Внимание мамы переключается с двери на меня.
Я кошусь на дверь, которая ведёт в дом доктора Би. Я ею ни разу не пользовалась. Я понятия не имею, как выглядит остальная часть дома. Несколько раз я слышала звон смеха, эхо счастливых голосов с кухни. Звучит всё так, будто большая семья сидит за обеденным столом и хорошо проводит время. Такая идея совершенно чужеродна для меня.
Мама видит, как я смотрю на дверь.
— Уилла, что такое?
— Я просто кое-что услышала.
И снова тот мужской смех. Волоски на моих руках и шее сзади встают дыбом.
Я не обращаю внимания на маму и доктора Би, вылетая за дверь. Мягкими шагами я иду по тёмному и тихому коридору, удалённому от остальной части дома. Но с каждым шагом шум усиливается, и свет длинными лучами разливается по полированному паркету. С каждым шагом меня встречают ароматные запахи еды и счастливые звуки. Я стою на краю крыла дома, лицом к большому фойе, и я ослеплена красотой их дома. Воздушные белые стены, чистые линии. Натуральная древесина, льняные ткани, высокие окна.
Я поражена, ошарашена, когда мимо меня проносится пятно огненного цвета, за которым следует более высокое пятно соломенно-жёлтого цвета. Мой мозг запоздало соображает, что это рыжая девушка и светловолосый парень, их ноги пинают мяч для футзала — маленький утяжелённый мячик, предназначенный для отработки пасов и контроля меча. Практически идеально подходит, если хочется поиграть в футбол в помещении и ничего не сломать. Мяч слишком тяжёлый и не взлетает в воздух.
Они проносятся мимо меня, даже не замечая моего присутствия, и скрываются в огромной просторной комнате слева. Там длинный стол, в дальнем конце которого сидят несколько человек, держа в руках кружки чая и играя в настольную игру. Силуэт женщины виднеется в глубине комнаты, она высокая, со светлыми волосами до плеч. Она стройная и гибкая, и когда она поворачивается в профиль, моё сердце застревает в горле. Я знаю этот нос.
Мой мозг пребывает в отрицании. Я слышала его смех. У неё его нос. Но это невозможно. Это совпадение. Нос Райдера — просто… ну, идеальный нос. У великолепной женщины может быть идеальный нос.
Я робко иду к комнате, откуда доносится эхо, и мои руки дрожат. Один из людей за столом поднимает взгляд. Мужчина с тёмно-каштановыми волосами и ярко-зелёными глазами. На сей раз моё сердце стучит в ушах. Эти глаза я тоже знаю.
