Ночной воздух был густым и влажным. Когда я ехал на юг вдоль озера Мичиган, я чувствовал запах гниющих пивных баб, как слабый аромат духов в тяжелом воздухе. Кое-где из ночных барбекю в парке горели костры. На воде множество зеленых и красных ходовых огней показывали людей, ищущих облегчения от знойного воздуха. На берегу было интенсивное движение, город беспокойно двигался, пытаясь дышать. В Чикаго был июль.
Только компенсация
Сара Парецки,
1
Лето
Ночной воздух был густым и влажным. Когда я ехал на юг вдоль озера Мичиган, я чувствовал запах гниющих пивных баб, как слабый аромат духов в тяжелом воздухе. Кое-где из ночных барбекю в парке горели костры. На воде множество зеленых и красных ходовых огней показывали людей, ищущих облегчения от знойного воздуха. На берегу было интенсивное движение, город беспокойно двигался, пытаясь дышать. В Чикаго был июль.
Я выехал на Лейк-Шор-драйв на Рэндольф-стрит и свернул по Уабашу под железными арками эстакад. В Монро я остановил машину и вышел.
Вдали от озера в городе было тише. Южная Петля, где не было развлечений, кроме нескольких пип-шоу и городской тюрьмы, была пустынна - мой единственный спутник - пьяный, неуверенно блуждающий по улице. Я пересек Вабаш и вошел в здание Палтни рядом с табачным магазином на Монро-стрит. Ночью это выглядело ужасным местом для офиса. Стены зала, выложенные мозаикой, были в трещинах и грязи. Интересно, стирал ли кто-нибудьпотертый пол линолеум. Вестибюль должен производить успокаивающее впечатление на потенциальных клиентов.
Я нажал кнопку лифта. Нет ответа. Я попробовал еще раз. Снова без ответа. Я толкнул тяжелую дверь лестничной клетки и медленно поднялся на четвертый этаж. На лестничной клетке было прохладно, и я задержался там несколько минут, прежде чем двинуться по плохо освещенному коридору к восточному концу, к тому концу, где арендная плата ниже, потому что все офисы выходят окнами на Вабаш эль. В тусклом свете я мог прочитать надпись на двери: «В.И. Варшавский. Частный сыщик."
Я позвонил на автоответчик с заправочной станции на северной стороне, просто для обычной проверки по дороге домой, чтобы принять душ, кондиционер и поздний ужин. Я был удивлен, когда мне сказали, что у меня звонил, и был недоволен, когда они сказали, что он отказался назвать имя. Анонимные звонящие - это боль. Им обычно есть что скрывать, часто что-то криминальное, и они не оставляют своих имен, чтобы вы не могли узнать, что они скрывают заранее.
Этот парень приходил в 9:15, что не давало мне даже времени поесть. Я провел печальный день в озонированной жаре, пытаясь найти принтер, который должен мне полторы тысячи долларов. Прошлой весной я спас его фирму от того, чтобы ее вытеснила национальная сеть, и теперь мне было жаль, что я это сделал. Если бы мой текущий счет не был таким чертовски анемичным, я бы проигнорировал этот телефонный звонок. Я расправил плечи и отпер дверь.
С огнями в моем офисе выглядел по-спартански, но не неприятно и я немного повеселел. В отличие от моей квартиры, которая всегда в небольшом беспорядке, в моем офисе обычно порядок. Я купил большой деревянный стол на полицейском аукционе. Маленький портативный Olivetti принадлежал моей матери, а также был репродукцией Уфицци, висящей над моим зеленым шкафом для хранения документов. Это должно было дать посетителям понять, что шахта была высококлассной операцией. Дополнили мебель два кресла с прямой спинкой для клиентов. Я не проводил здесь много времени и не нуждался ни в каких других удобствах.
Меня не было несколько дней, и мне нужно было разобрать пачку счетов и проспектов. Компьютерная фирма хотела организовать демонстрацию того, что компьютеры могут сделать, чтобы помочь моему бизнесу. Я задавался вопросом, сможет ли симпатичный маленький настольный компьютер IBM найти для меня платящих клиентов.
В комнате было душно. Я просмотрел счета, чтобы увидеть, какие из них были срочными. Страхование машины - лучше я заплачу. Остальные я выбросил - в основном это были счета за первый раз, а некоторые - за второй. Обычно я плачу по счетам только в третий раз, когда они приходят. Если им очень нужны деньги, они вас не забудут. Я засунул страховку в сумку через плечо, затем повернулся к окну и включил кондиционер на «максимум». В комнате стало темно. Я перегорел предохранитель в ненадежной электрической системе Палтни. Тупой. В таком здании нельзя включить кондиционер прямо на «максимум». Я проклинал себя и администрацию здания одинаково и задавался вопросом, открыта ли по ночам кладовая с блоками предохранителей. За годы, проведенные в этом здании, я научился ремонтировать большую часть того, чтомогли пойти не так, как надо, в том числе в ванной на седьмом этаже, чей туалет подкреплялся примерно раз в месяц.
Я пошел обратно по коридору и спустился по лестнице в подвал. Единственная голая лампочка освещала нижнюю часть лестницы. На двери кладовой был изображен замок. Том Чарник, суровый суперинтендант здания, никому не доверял. Я могу открыть некоторые замки, но сейчас у меня не было времени на американский замок. Один из тех дней. Я сосчитал до десяти по-итальянски и поднялся наверх с еще меньшим энтузиазмом, чем раньше.
