Я прохожу на кухню, готовясь к обсуждениям.
– Чёрт побери, – выдыхает Мик, – что случилось с бродягой, которую ты увела сегодня утром? Похоже, где–то здесь была крёстная фея.
– Ха–ха, Мик, – с сарказмом произношу я, – очень смешно.
– Что же, рад видеть, что ты вернулась, Соф. Я предпочитаю, чтобы ты выглядела так, а не как бездомная.
– Ну? – я смотрю на Кайла. – Давай свои остроумные комментарии сейчас, чтобы я могла спокойно поесть то, что ты приготовил.
– Ты собираешься есть? – произносит мама с тихим смешком. – Вау, как всё меняется.
– Слава Богу, – выдыхает Мик.
Кайл смотрит на меня, его голубые глаза встречаются с моими, и он просто улыбается.
– Хорошо выглядишь, Соф, – обычным тоном говорит он.
– Хорошо, – я киваю, – теперь никаких остроумных комментариев, но не жди, что сможешь пошутить позже.
– Значит, наш вечер в силе? – спрашивает он.
– Верно. Я довела себя до полусмерти, и пришло время покончить с этой вечеринкой жалости.
– Боже мой.
– Так что ты приготовил? – спрашивает мама, копошась рядом с Кайлом.
– Чили, – он с сияющим видом смотрит на неё, ожидая одобрения.
– О–о–о, мило, – произносит она, – хороший выбор.
Вскоре мы садимся обедать. Мама и Мик открыли бутылку вина, и мы все выпиваем по паре бокалов. Можно сказать, что они очень рады, что мы оба дома, так как мама упоминала об этом минимум двадцать раз.
– Ох, всё как в старые времена.
Мы смеемся над новыми хобби Мика, которыми он хотел заняться в свободное время, но провалился. Кайл рассказывает нам истории о вечеринках, которые посещал довольно часто, его эго снова показывает само себя. Я молчу и просто наслаждаюсь шумом. Смех, который раздаётся после их историй, помогает облегчить боль. И шум выводит меня из моих размышлений. Будто Кайл вернул в наши четыре стены радость, в которой мы нуждались.
Я собрала не все вещи, когда переезжала домой, и вечерние платья не были на первом месте списка того, что нужно взять. Однако мне удалось найти зауженные джинсы и чёрную шёлковую кофточку, которая подойдёт для наряда на «свидание». Я одолжила мамины чёрные «Лабутены» и воспользовалась её косметикой, чтобы скрыть свою ничтожность. Когда я выхожу из комнаты спустя час или около того, Кайл тоже выходит из своей комнаты. На нём тёмно–синие джинсы, чёрные кожаные туфли и чёрная рубашка, которая хорошо смотрится на его загорелом теле. Он оглядывает меня с головы до ног, но секунду не говорит ни слова.
– Мы подходим друг другу, – произношу я, и он улыбается.
– Ты выглядишь великолепно, Соф, этот придурок понятия не имеет, что наделал.
– Думаешь? – Я смущённо смеюсь. Мы уже выпили немного вина, и это немного ослабило мои страдания.
– Я знаю, – усмехается он.
Мы спускаемся вниз и видим своих уважаемых родителей во внутреннем дворике. Они наслаждаются очередными бокалами вина в свете вечернего солнца. Мама смеётся, пока Мик рассказывает ей историю из гольф–клуба. Ему нравится веселить её, и он благодарен ей за внимание. Она так охотно одаривает его вниманием, что за ними приятно наблюдать. Несколько лет назад я переживала, что Мик разобьёт ей сердце. Я считала его распутным, льстивым продавцом машин, который использует её и отбросит в сторону. Однако этого не произошло. Он оказался совсем не таким, он обожает маму, как и она его. Они отлично подходят друг другу.
– Хорошо, мы вызовем такси, – произносит Кайл.
– Ох, вы двое выглядите очаровательно, – говорит мама, в её голосе до сих пор звенит смех. – Подождите, дайте я вас сфотографирую, – она убегает за своим фотоаппаратом, а Мик откидывается на спинку своего стула, чтобы насладиться последним теплом дня.
– У вас двоих достаточно денег? – спрашивает он. Его голос такой глубокий и властный, что всё, что он говорит, звучит как приказ.
– Пап, нам почти по тридцать лет, ради Бога, у нас теперь есть свои деньги, – отвечает Кайл.
– Старые привычки, – говорит он, подмигивая.
– Так, улыбаемся, – произносит мама, стоя за нами, и мы оба стонем. Кайл кладёт руку мне на талию и притягивает меня к себе. Мы оба улыбаемся, и она кричит: – Сыр!
Мы усмехаемся, когда она нажимает на кнопку.
– Как хорошо, что вы оба вернулись, – хихикает она, направляясь обратно к своему вину. – Проведите время хорошо.
– Обязательно! – кричит через плечо Кайл, таща меня к двери.
– Пока! – кричу я, в то время как мы спешим уйти.
– Чёрт… нужно убраться отсюда, пока они не достали видеокамеру, – я снова смеюсь, пока мы ждём такси возле дома.
Кайл достаёт из кармана сигарету.
– Вау, ты всё ещё куришь? – спрашиваю я. – Я думала, мы выросли из этого.
– Только когда выпью, – говорит он, прикуривая сигарету. – Хочешь?
– Боже, нет, я не курила уже несколько лет, Саймон… – я останавливаю сама себя. Саймону никогда не нравилось, что я курю, так что я бросила это дело.
