Мы покупаем два горячих сэндвича с курицей и находим свободное место на траве, чтобы присесть. Солнце палит, так что я снимаю свою рубашку и остаюсь в одной майке, стараясь укусить огромный сэндвич. Кайл смеётся надо мной, когда половина от того, что я откусываю, падает мне на колени.
– Боже, ты никогда не была сексуальнее, – саркастично усмехается он.
– О, да? – произношу я с набитым ртом. – Если ты считаешь это сексуальным, ты должен увидеть, как я ем рёбрышки!
Мы едим, а затем разваливаемся на траве под взглядами людей. Моя голова лежит на животе Кайла, и он гладит мои волосы.
– Ты счастлива, Соф? – спрашивает он, в то время как я закрываю глаза, позволяя солнцу греть моё лицо.
– Да, – шепчу я.
– Хорошо.
– А ты? – спрашиваю я.
– Да, – произносит он; его пальцы рассеянно скользят по моим волосам.
Мы бродим по Камдену ещё немного, и в конце концов, находим местные пабы. Я выпиваю пару бокалов вина, а Кайл кружку пива. Мы не можем сходить с ума, потому что ему нужно садиться за руль.
– Значит, сюда ты приводишь всех девушек на свидания? – с усмешкой спрашиваю я.
– Свидания? – смеётся он. – Это свидание?
– Ну, а что это? – спрашиваю я, наклонив голову на бок.
– Не знаю. Жизнь. Мы.
Я киваю.
– Так куда ты обычно приводишь девушек на свидания?
– Это твой способ разузнать о моих предыдущих отношениях? – спрашивает он, усмехаясь, откинувшись на спинку своего стула.
– Может быть, – говорю я.
– Ну, мне особо нечего рассказывать, Соф.
– Я в этом сомневаюсь, – произношу я, наклоняясь вперёд. – С такой внешностью, ты всегда был неприятностью, и, бьюсь об заклад, ты получил по справедливости.
– Неприятностью, да? – смеётся он. – И как же я выгляжу?
– Ты знаешь, что выглядишь хорошо. – Я приподнимаю брови. – Ты всегда это знал.
– У меня в университете была девушка, но я уехал в Лондон, а она не захотела ехать вместе со мной, так что отношения развалились. Я много работал, так что у меня было только несколько девушек на одну ночь, несколько девушек для регулярных встреч, и пару лет назад я встречался кое с кем.
– О, да, как долго?
– Два года.
– Что произошло?
– Она хотела большего, а я… не хотел.
– Оу. – Я киваю.
– Неприятность, – усмехается он и указывает на себя пальцем.
– Разбивает сердца с 1985 года.
– Едва ли. – Он качает головой и делает глоток пива. – Я не такой привлекательный.
– Ты привлекательный, – говорю я, накрыв его руку своей ладонью.
– А что насчёт тебя, только Саймон?
Я киваю.
– Да, он был влюблён, а мне нужно было чувствовать себя любимой. Так что я больше никого не искала.
– Отвечал всем требованиям, да?
– Как мы дошли до этой темы?
– Ты первая начала, – смеётся он. – И в ответ на первоначальный вопрос, я могу сказать, что раньше не был на свидании здесь, и я обычно хожу на ужин или выпить, а не гуляю весь день.
– Да? – Я криво улыбаюсь. – Значит, я особенная.
– Если ты ещё не поняла это до сих пор, Софи Кинг, ты, должно быть, слепа.
Мы возвращаемся к дому Кайла, оставляем машину и берём такси, чтобы доехать до ближайшего бара. Солнце уже садится, пока мы пьём и предаёмся воспоминаниям.
– Ты помнишь миссис Петерсон? – смеюсь я. – Ту, у которой были усы.
– О Боже, к пяти часам у неё появлялась ужасная щетина, – смеётся Кайл. – Я думал, что у всех женщин в таком возрасте появляется борода. Я хочу сказать, Боже, ей должно быть, было около девяноста лет.
С моих губ срывается смешок.
– Она едва достигла менопаузы, – хрипло произношу я. – Думаю, она всё ещё там работает.
– Замолчи, – смеётся он. – А что насчёт мистера Пирса?
– Извращенец Пирс, – с широко раскрытыми глазами говорю я. – Он не мог оторвать взгляда от груди и задниц.
– Ну, кто может винить старика? Возможно, его день становился намного лучше, когда ты и твои подруги заходили в его класс.
– У него, возможно, дети нашего возраста, – произношу я, сморщившись. – Отвратительно.
– Ох, бедному старику нужно было немного возбуждения.
– Ему нужен был арест.
– Нам тогда было довольно неплохо, да? – произносит Кайл, делая очередной глоток своего напитка.
– Определённо, – мечтательно говорю я.
– Мы были двумя избалованными детьми. Никаких переживаний. Мы получали всё, что хотели, а школа была как летний лагерь.
Я смеюсь.
– Хотя это не особо подготовило нас к реальной жизни.
– Да, зарабатывать на жизнь довольно тяжело.
– Что? – вскрикиваю я. – Ты невероятно богат и появляешься в офисе на пару часов. Я учу молодые умы за гроши. Вот это тяжёлый труд.
– У вас, учителей, выходных больше, чем у Бога. Ты не получишь от меня никакого сочувствия. И, для записи, я занимался и дерьмовой работой.
– Бьюсь об заклад, так и есть, – смеюсь я.
– Я работал в похоронном бюро.
Я чуть ли не выплёвываю свой напиток.
– Что? Ты врёшь.
– Да, – смеётся он. – Да… Я вру, но выражение твоего лица бесценно, – усмехается он.
Мы уходим из бара после закрытия и берём такси до дома. Я кладу голову на плечо Кайла, закрыв глаза, пока мы едем домой.
– Спасибо за отличный день, – сонно произношу я.
– Всегда пожалуйста, – говорит он искажённым от алкоголя голосом. Он притягивает меня к себе, положив руку на мои плечи.
