– Чёртова Дженни, – зарычала я, – она начала всё это.
– Нет, – мрачно произнёс он, – она, чёрт побери, хочет меня, ты нет. Ты начала это!
– Это ты! – кипела я. – Ты начал всё это… поцеловал меня, преследовал меня, – раздражённо крикнула я. Ему удавалось бесить меня, как никому другому.
– Ты ни разу не пожаловалась! – прорычал он.
– Ты не давал мне ни шанса! Ты заставил меня хотеть тебя.
– Угадай что? – крикнул он, слегка отталкивая меня назад. – Это больше не так! Я начал это, что же, я и закончу, к чёрту всё! – Он развернулся и зашёл обратно в клуб, в то время как я, ошарашенная, стояла на месте и задавалась вопросом о том, какого чёрта только что произошло, и успокоится ли когда–нибудь боль в моей груди.
Я стояла на месте несколько минут, в то время как по–моему лицу текли тихие слёзы. Я медленно осознала, что никто не пришёл за мной, и что я каким–то образом невероятно разозлила Кайла. Он был зол, он был в ярости, на самом деле, и это было к лучшему. Я не могла зайти туда и быть его девушкой на виду у всех тех людей. Меня тошнило даже при мысли об этом: взгляды, сплетни, необходимость рассказать всё родителям. Кайл был именно таким парнем, против которого был бы мой отец. Он был показушным, высокомерным, ни к чему не стремился и был абсолютно очевидно испорченным. Так что моим единственным вариантом для нас было возвращение к тому, какими мы были раньше.
Я поймала такси, чтобы добраться до дома самой. Я сделала себе коктейль и медленно поднялась по лестнице. Несмотря на убеждения, что это было к лучшему, мне приходилось бороться с надеждой на то, что Кайл прилетит домой и сделает всё правильно. Я не могла не вспомнить о том, какие чувства он вызывал у меня этим днём, и моё сердце снова сжалось. С Кайлом всё всегда было плотским, но когда всё было сказано и сделано, он казался заботливым, заставлял меня чувствовать себя нужной и желанной, с ним я была в безопасности, где бы мы ни были. Я начинала сомневаться в своём видении отношений, а затем пришлось встряхнуться и вспомнить вызывающе очевидную проблему – он был моим сводным братом, и нам всегда следовало держать руки прочь друг от друга. Наши отношения были чёртовой тикающей бомбой, которая только что взорвалась!
В конце концов, я услышала, как он вернулся. Он не зашёл в мою комнату.
После этого я не много слышала от него. На самом деле, я едва спала. Одна ночь превратилась в две, две стали неделей, а затем стало две недели, как мы жили в одном доме, избегая друг друга. Он не пытался всё исправить, а я не собиралась извиняться. Я слышала его в нашей ванной, как и раньше, и просто избегала встречи с ним. Я больше, чем когда–либо, осознавала его присутствие, в основном из–за того, что жаждала его, и ещё из–за того, что стала нервной после всех ночей, когда плакала, а не спала. Это было больно, на самом деле это было пыткой, в которой я мучила сама себя. Я позволяла себе чувствовать экстаз, всегда зная, что следом наступит боль. Я мотивировала это тем, что оно того стоило, в то время как закрывала глаза ночью и пыталась заснуть любым известным способом, который знала из книг. Я мотивировала это тем, что его запаха, его прикосновений и всего, что было между нами, хватало, чтобы удержать меня в своём уме, пока я не найду кого–то другого, кого буду хотеть так же сильно.
Я потеряла вес, так как избегала время еды и не могла есть, даже когда мама пыталась меня заставить. Кайл не оставался в нашем доме постоянно, и я знала, что разрушила всё безвозвратно, но к чёрту его. Он тоже разрушил всё это. Я никогда не врала ему. Я никогда не говорила, что мы можем быть вместе. Я ненавидела себя. Я ненавидела то, что моё тело жаждало его, и ненавидела то, что он был моей окончательной погибелью.
Мама взяла меня на шоппинг, чтобы купить всё нужное для университета, и заметила мою депрессию, ошибочно приняв её за грусть из–за отъезда из дома. Я согласилась с этим, позволила ей завалить меня подарками и распланировать нашу поездку в Ньюкасл, чтобы отвезти меня в новую жизнь. Эшли приходила и обнимала меня, пока я молча плакала. Она заставляла меня говорить, смотрела со мной романтические фильмы, пока из моих глаз текли слёзы. Она шептала свои мудрости мне в уши и говорила сосредоточиться на настоящей любви в своей жизни, которая однажды появится и собьёт меня с ног.
Мама и Мик собирались ехать в Ньюкасл на своей машине. Я собиралась ехать следом на своей. Они хотели помочь мне разобрать вещи и оставить меня в Ньюкасле в общежитии. Мама сказала, что Кайл настоял на том, чтобы самому доехать до Эксетера, без сопровождения. Мы оба должны были уехать в первое воскресенье сентября, чтобы начать новую жизнь, и я надеялась, что к Рождеству, когда мне снова придётся увидеть Кайла, пустота в моей груди будет заполнена.
В субботу, перед днём отъезда, мама и Мик пригласили на ужин папу и его девушку Джанет. Мы ели жареную баранину с овощами, и оба моих родителя сияли от гордости из–за моих достижений.
