Но я априори одобряю все, что бы он ни сделал, ни сказал. Я…Может это и ужасно, но правда не вижу ничего плохого в том, чтобы подорвать немного школьные устои. Главное ведь, никто не пострадал.
А иначе директор увидел бы драку своими глазами, и всерьез взялся за Игната.
- Круто, - говорю я.
Губы Игорька расплываются в довольной улыбке.
- Я знал, что тебя это не шокирует.
- Вы не причинили никому вреда.
- Ну…там поблизости ошивался кот, но мы его прогнали. Да и не дурак он, сам бы убежал. А теперь тихо Лиса, иначе ничего не услышим.
Мы с Горром, наконец, достигаем нужного окна.
Брат приобнимает меня, чтобы я не отступила назад, и не свалилась.
Прислоняемся лицами к окну, и как раз вовремя, потому что массивная дубовая дверь кабинета распахивается.
В помещение входят директор и Игнат.
Замираем.
- Имей в виду, Шахов, пока мы шли я ни на секунду не спускал с тебя глаз. Ни на секунду, - цедит директор, закрывая за собой дверь кабинета. – Так что на этот раз ты не отвертишься, как ты ни хочешь.
Он говорит громко, и нам с братом хорошо слышны не только слова, но и все оттенки ярости, злости и недовольства, что сквозят в его голосе.
Наполняют кабинет.
Хотя он мог бы хоть немного поостыть.
Но директор не терпит непослушания, а Игнат именно тот, кто выказывает его едва ли не при каждом столкновении.
Вот и сейчас. Будто нарочно, чтобы еще сильнее его позлить, Игнат присаживается бедром на святая-святых, огромный, заваленный делами учеников и другими супер важными бумагами, любимый директорский стол.
- Чтооо! – ревет директор, едва обернувшись и увидев это святотатство.
Его шея и лицо стремительно наливаются краской.
- Да как ты смеешь, щенок! Живо поднимайся!
Игнат выпрямляется, а директор поправляет галстук. Словно сам себя призывает к спокойствию, словно сдерживается из последних сил, и только благодаря этому предмету гардероба.
А потом он неожиданно зовет на подмогу секретаршу.
- Зинаида Прокофьевна, скорее сюда, - зычно выкрикивает он, и дверь сейчас же распахивается.
- Итак, Шахов, давай, выворачивай карманы, - говорит он, едва пожилая женщина входит и послушно встает у стены.
- А вы, Зинаида Прокофьевна, все фиксируйте.
Женщина поправляет очки, и степенно, будто находится по меньшей мере в здании суда, кивает.
- Живо, Шахов.
- Даже не подумаю, - отзывается Игнат.
- Что?
И директор снова принимается дергать галстук.
- Я тебе говорю. Сейчас-же-вы-во-ра-чи-вай-кар-ма-ны! Хочешь, чтобы я вызвал полицию?
Игнат лишь пожимает плечами.
Я…просто горжусь сейчас его выдержкой и спокойствием. И как у него получается?
- Это ведь ты порезал паренька, признай лучше сразу, - шипит директор, снова наступая на него. - Они-то, в отличие от меня, не станут с тобой церемониться. Хочешь в колонию для несовершеннолетних загреметь, да? Это ведь можно легко устроить. Гораздо легче, чем ты можешь себе представить.
Игнат берет со стола что-то наподобие статуэтки, с нашего расстояния не разглядеть, и начинает рассматривать.
- Положи сейчас же на место, и выворачивай чертовы карманы!!!!
Кажется, еще секунда, и директор накинется на Игната с кулаками.
Я аж вся сжимаюсь.
И только присутствие брата рядом не дает сорваться на крик, да понимание, что директор все же не поступит так, путь и очень хочет. Не при свидетелях. Не в стенах лицея. Иначе бы тут же вылетел с директорского кресла.
- Если хотите, сами проверяйте, - говорит вдруг Игнат, а губы директора разъезжаются в кривой полуулыбке.
- Ладно, как скажешь. Снимай пиджак и давай его мне.
Игнат выполняет, а я кидаю быстрый взгляд на брата.
Горр не отрывается от происходящего, его лицо так напряжено. А еще он снимает все на телефон. В этом ракурсе было бы даже на руку, если бы директор немного вышел из себя.
Но я тут же пугаюсь своих мыслей. Хватит и того, что я, с детства привыкшая считать себя хорошей, одобряю поджоги, подслушиваю и подглядываю.
Директор выхватывает пиджак Игната, и начинает рыться у него в карманах.
В первом он не находит ничего, и тут же заныривает руками во второй.
Секунду медлит, а потом его рот издает какой-то непонятный булькающий звук.
То ли возглас удивления, то ли радости.
А уже в следующий момент он достает из кармана небольшой складной ножик. Какие часто можно увидеть у парней.
Все вокруг замирает. Даже кружащиеся в воздухе пылинки.
Секретарша остается стоять по стойке смирно, директор торжествующе задирает подбородок, Игорек тихоньки присвистывает.
Я теряю почву под ногами, и, несмотря на то, что Горр страхует, покрепче впиваюсь пальцами в карниз.
- Ну, и…, - тянет директор со смешком. – Что ты теперь скажешь, Шахов? Чей же ножечек?
- Понятия не имею, - говорит Игнат. – Может, ваш?
- Что?
- По крайней мере ваши отпечатки пальцев на нем точно есть.
Директор хмурится. Переводит быстрый взгляд на секретаршу, а потом снова смотрит на Игната.
- Таааак, - тянет он.
А потом поворачивается к секретарше.
- Зинаида Прокофьевна, будьте любезны, приготовьте мне, пожалуйста, чашечку кофе.
- Конечно, Борис Степанович, сейчас, - степенно кивает женщина и выходит из кабинета.
