Я сейчас же кажусь себе не просто наивной дурой. Обида, что разрастается, готова, наверное, сдвинуть с места горы.
Но я никак не выказываю ее.
В конце концов, перемена только началась и будет длиться целых двадцать минут.
Тем более, что Игнат вдруг отходит от компании и широким шагом направляется в сторону моей засады.
Я быстро отскакиваю, разворачиваюсь, и тем же путем, что пробралась сюда, только гораздо быстрее, ретируюсь в школьные коридоры.
Прикидываю, где было бы проще меня найти. И надо, чтобы выглядело естественно. Наверное, где-то около столовой. Спешу скорей туда.
Торможу при входе. Необходимо потянуть время, и чем-то занять заметно подрагивающие руки. Поспешно прикладываю карту к автомату, и через полминуты получаю стакан свежевыжатого апельсинового сока.
Делаю огромный глоток, и вся подбираюсь, жду, волнуюсь.
Минута, две, три…
Ничего не происходит, кроме того, что проходящие мимо парни волей-неволей, и стараясь делать это незаметно, но все же пялятся, еще как пялятся на мои открытые сверх меры ноги.
Четыре, пять, шесть…
Игнат не врывается в столовую, и не оттаскивает меня в сторону, чтобы узнать, что все же у меня было (или не было) с Вадимом.
Блин, да он вообще думает тут появляться, или я простою вот так всю перемену?
Одним махом допиваю сок, затем возвращаюсь в холл и начинаю прохаживаться. Пока, в конце концов, не возвращаюсь обратно к раздевалкам.
- Лиса.
Навстречу мне идут Горр с компанией.
- Ты чего здесь? А где подружки?
- Там, - неопределенно отвечаю я. – А вы…
- У нас сейчас химия.
Которую Игнат знает едва ли не лучше самого преподавателя. Он пару раз говорил, что ему скучно на уроках.
И хоть обычно он все равно не пропускает, но именно сейчас его среди парней не наблюдается.
Ищет меня?
- А где Игнат? – прямо спрашиваю я.
В моем вопросе ничего такого, ведь за все годы задавала я его по меньшей мере ни одну сотню раз.
- Эммм, уехал.
- Как? Прогуливает школу?
Делано округляю глаза.
- Нууу, по делам, - отвечает брат.
А может, ему просто стало скучно?
А ты…Дура, какая все же дура.
- По каким? – не отстаю, тем не менее.
Но вместо ответа засранец обхватывает за плечи, притягивает к себе и целует в макушку.
- Горр! – возмущаюсь я.
- Хотел по привычке щелкнуть по носу, - шепчет мне на ухо, - но ты, кажется, уже подросла для этого.
- Но не настолько, чтобы сказать нормально, куда и что?
Но брат не отвечает.
Один из его друзей пялится на мои ноги слишком откровенно, и тут же получает зычный подзатыльник.
- Завязывай на нее пялиться, - предупреждающе рычит Горр.
- Прошу прощения, - бормочет парень.
Игорь недовольно стреляет в меня глазами.
Если он сейчас сделает мне замечание по поводу слишком короткой юбки, я, наверное, взорвусь, как та петарда. Но он не делает.
Зато из-за угла выплывает грузная массивная фигура.
Директор направляется прямиком к нам.
Мне уже заранее жалко брата, но неожиданно директор останавливает взгляд своих буравящих глаз на мне, и…моих предоставленных почти под полный обзор ногах.
- Горская, - ревет так, что, кажется, стены коридора сотрясаются. – Что за вид? Вы, видимо, забыли часть своей школьной формы дома? Причем, значительную часть!
- Но…, - лепечу, оказываясь абсолютно не подготовленной к такому.
В поисках поддержки я кидаю взволнованный взгляд на брата, но тот только усмехается.
- Быстро за мной, Горская! – чеканит директор, и разворачивается в сторону своего кабинета.
- Игорь, - лепечу я.
- Иди-иди, - ухмыляется предатель, и даже издевательски машет ручкой.
Отомщу ему, ух, как я ему отомщу!
…
Спустя долгих полчаса, получив свою первую в жизни головомойку, и безнадежно опоздав на урок, я выползаю из кабинета директора совершенно и полностью без сил.
Пылая праведным гневом и возмущением. Но вместе с тем охваченная невыносимым чувством стыда.
Я…Я ведь Принцесса. Привыкла, что меня все хвалят, а тут…Директор не просто высказывал, что я заявилась в лицей в неподобающем виде. Он на меня орал и наседал. Требовал, чтобы впредь я «самым тщательным образом» следила за дресс-кодом (то есть за длиной юбки). До конца учебы здесь.
Не выпускал, пока не подписала бумагу, что я ознакомлена с правилами. Я в тот момент просто-таки сгорала со стыда.
И любые попытки сообщить ему, что все девочки старших классов так одеваются, натыкались на еще больший разнос. Потому что я, якобы не они. И если они придут в коротком, на это никто даже не обратит внимания. Тогда, как, если я…
Что во мне такого особенного, директор так и не удосужился толком объяснить.
Почему, почему той же Ильиной можно, а мне нет? При чем здесь дисциплина всех учащихся, готовая, по словам директора, значительно пошатнуться исключительно из-за меня?
И главное, пожилая секретарша, к которой до этого момента я отлично относилась, думала, что и она ко мне, кивала на абсолютно каждое колкое слово, брошенное в мой адрес директором.
Безоговорочно с ним соглашалась, а в нужных моментах посматривала на меня с убийственной для моих нервов осуждающей укоризной.
...
