Нет, он сжал на моей коже зубы, затапливая мой мир спазмом боли. Ох ты ж… А ведь бывает иногда неплох, мальчик… Последний укус, последняя подпись. Почему нет? В конце концов, ему вчера я говорила спасибо. Разве не поэтому сейчас я щадила его самолюбие? Ну, не во всем, конечно, но все-таки. Этот укус — неплохая форма для “пожалуйста”.
— Вот теперь — вали, — устало выдохнул Антон, разжимая руки и отпуская мое пальто. — И в понедельник — без опозданий. Заявление твое я уже, считай, сжег.
— Так и быть, господин главный редактор, — усмехнулась я.
На самом деле я могла его послать. Но… Заявление-то я писала, во многом, из-за того, что считала его козлом. Я любила именно “Estilo”, именно этот упоротый и очень креативный коллектив. Жаль, что Гоша сбежал, но все-таки… Может, и стоит дать Антону как главному редактору шанс. Ну или попытаться спасти журнал, чем я не супервумен? Хоть это и не в моих привычках, но уж слишком многое в моей жизни сейчас горело, чтобы я отказывалась еще и от этого островка стабильности.
В ладони снова завибрировал телефон. Таксист явно переживал за свой заказ, надо будет потом накинуть ему чаевых.
— Выхожу, — произнесла я, поднимая трубку и глядя в светлые глаза Антона. На самом деле, может быть и да, если бы не сейчас. Если бы до Него. Но сейчас мне было с кем сравнивать. А выиграть у Алекса не смог бы даже какой-нибудь очень приличный бог. Алекс сам по себе был действительно Козырь — по жизни. И все карты у него были сплошь козырными тузами. Так что… Нет, Антон, без шансов.
Жаль, у меня не получалось уходить по-английски, прощаться и нормально вести себя в таких ситуациях я не умела совершенно, но все-таки. Набросила на шею шарф, пряча алый след от зубов, кивнула Антону и вышла уже, наконец, из его дома.
Там, в моей квартире, меня дожидалась одна белая коробка.
Большая взрослая отважная девочка Светочка.
Акула журналистики, профессионал по откусыванию гениталий озабоченным козлам, та самая, по плети которой, наверное, скучают некоторые очень плохие московские дядечки. В общем, крутая в собственных глазах, как Эверест, ну может быть чуть-чуть пониже, но все-таки.
А домой к коробке я категорически не спешила. От Антона-то уехала, зашла домой переодеться, нырнула в первые попавшиеся джинсы и джемпер и вылетела из квартиры, будто встретила там бывшую женушку Алекса. Хотя… Не. От этой стервы я бы, пожалуй, бегать не стала. Надо придумать другое сравнение.
В торговом центре я съела в два раза больше мороженого, чем обычно, облазила все этажи, выпила столько кофе, что перестала различать вкусы сиропов, купила ровно на одно платье и две блузки больше, чем мне было необходимо, измучила Таньку своими примерками и заболтала её вусмерть, так и не сказав того, что сверлило изнутри.
Танька смотрела на меня беспокойно, но в душу с вилами не лезла. От неё-то я все равно бы скрывать не стала, просто для того, чтобы сказать вслух — надо было выдохнуть, а я… Как бы ни кочевряжилась — близка к этому не особенно и становилась.
Как бы я ни хотела оттянуть неизбежное — вечер все-таки настал. И Васнецов, черный драконище, забрал от меня свою королевишну, которая весь день по торговому центру разгуливала в ошейнике. В комплекте с её таким нежным голубым платьицем этот аксессуар смотрелся довольно упорото. Но Таньку-то волновали не взгляды кого попало, а взгляд конкретно её мужа.
Ох уж эта парочка. Не обожай я обоих этих совершенно прекрасных персонажей — наверное, завидовала бы им лютой завистью. Потому что у них все было. Семья, любовь, очаровательный пацан — и сессии с субботы на воскресенье. И пожалуй, именно Танюшка и могла меня понять как никто. У нас у обеих был задвиг на мужчин постарше, и эта вера в лебединый “один раз и на всю жизнь”, ну и что уж — подружка у меня тоже оказалась мазохисткой. Это было чудное совпадение обстоятельств, я ужасно угорала, потому что познакомились мы с Танькой в месте, где уж точно не могли предполагать подобные увлечения.
Моя квартира встретила меня безмолвием и пустотой.
Душ. Переодеться. Кофе.
Ритуалы помогали — оттягивать.
Коробку я вновь принесла на кухню, надеясь, что от того, что она будет перед глазами, у меня будет меньше поводов слинять от этой задачи. В итоге же — пила кофе, сидя на подоконнике, не решаясь преодолеть эти несколько шагов до стола. Но кончился кофе, причем не только у меня в чашке, но и во вскрытой упаковке. Можно было достать новую пачку, намолоть еще и снова завести кофеварку, но… Это снова был обходной путь, поэтому я просто вымыла чашку и убрала её от греха подальше.
Сегодня — уже не кофе. Сегодня нужно что-то гораздо крепче — вроде твердого плеча Джека Дэниэлса.
Виски, лед и стакан, вынутый из морозилки.
Годная анестезия, вот только сгодится ли она для человека, который добровольно сейчас собирался вскрыть себе грудную клетку тупым кухонным ножом?
А, нету у меня сейчас альтернатив, из более сильных способов обезболивания души — только пуля в висок, да кто ж мне её подарит?