С тех пор, как Сильвия стала герцогиней Д?Арси супруги, по молчаливому обоюдному согласию, больше не вспоминали о том, что пришлось испытать им обоим. Лишь имя де Ланье, бывшего мужа Сильвии и лучшего друга Александра, так рано покинувшего этот мир, никогда не забывали в их семье. Сын де Ланье, Патрик, помнил и любил отца, хотя уважал и ценил своего дядю и нынешнего опекуна Д?Арси не меньше. Сильвии пасынок был благодарен за то, что та не оставила его в тяжелый момент, когда не стало графа, и ни минуты не обвинял ее в том, что женщина, возможно, для кого-то слишком быстро, забыла своего супруга и вышла замуж повторно. Он был очень дружен с сыном Д?Арси, Патриком Леоном. Разница в их возрасте составляла лишь год, и когда их родители сообщили им о своем желании пожениться, дети были счастливы оба. Патрик Леон, которого в семье, кроме бабки, никто так не называл, а звали Патриком, своей матери уже не помнил, и когда Сильвия появилась в их доме, обрадовался совершенно искренне. Маленькую же Диану, общую дочь Сильвии и Александра, обожали как старшие братья, так и все слуги. Девчушка в свои три года была уже очень смышленой и проводила много времени с мальчиками, поэтому в столь юном возрасте разбиралась в оружии, старалась помогать на конюшне и вообще, слыла девочкой-сорванцом.
Сильвия улыбнулась своим мыслям, подумав о дочке. Еще в начале коридора она услышала ее звонкий голос, и от сердца окончательно отлегло. Весь день она провела, ни разу не вспоминая об утреннем происшествии, однако ночью впервые за последнее время, проснулась от собственного крика. Снова лес, освещенный холодным светом луны, снова блеск арбалетов и звук, выпускаемых из них стрел, и черное небо, отражающееся в мертвых глазах лежащего на земле человека.
С этой ночью к Сильвии вернулись ее кошмары, и теперь каждый вечер она разными способами оттягивала время, когда пора было отходить ко сну. Александр ломал голову, не зная, как помочь супруге. Ему больно было видеть, как она переживает.
Этот злосчастный разговор с маркизом вообще не должен был состояться. Де Бризе явился к нему без приглашения. Как и его двоюродный дядя Рауль де Ля Редорт, маркиз был протестантом. Со времен осады Нарбони многое для протестантов изменилось в лучшую сторону, однако король все еще отказывался подписать закон, дарующий гугенотам вероисповедные права. Локальные стычки случались постоянно, однако, уже становилось понятно, что вскоре король сдаст свои нерушимые позиции в этом вопросе. Страна устала от религиозных войн, и это осознавали даже самые узколобые советники его величества. Маркиз де Бризе решился нанести визит герцогу Д?Арси, чтобы передать через герцога прошение государю о помиловании одного из главных зачинщиков недавнего крупного столкновения. В последние месяцы суды не так часто приговаривали к наказаниям за религиозные убеждения, однако с юным графом Де Мо церемониться не стали. Его величество не желал принимать ни жалоб, ни прошений и вообще ничего слышать о уже навязших в зубах гугенотах.
Таким образом, де Бризе и появился в доме Д?Арси. Маркиз был еще очень молод, около 25 лет, внешне, действительно чрезвычайно напоминал де Ля Редорта — те же тонкие черты лица, глаза цвета стали, резко очерченный рот. Однако, на внешнем все сходство и заканчивалось. Несмотря на свою молодость, маркиз был довольно амбициозен и самонадеянно решился уговаривать Д?Арси, хотя знакомы они практически не были. Герцог не знал доподлинно, однако предполагал, что де Бризе, скорее всего, не самому пришла в голову мысль обратиться к королю. Судя по всему, он спелся с Жиизами, — подумал герцог. Роль маркиза при дворе была до последнего времени столь ничтожной, что Д?Арси немало удивился визиту и просьбе де Бризе. Но раздумывать о причинах, побудивших де Бризе явиться к нему, герцогу было некогда. Он отказал маркизу сразу и бесповоротно, не желая вмешиваться в дела, его не касающиеся. Д?Арси все свои годы старался оставаться лишь военным, не влезать в чужие интриги и не плести своих. Последнее время это давалось ему все сложнее, и если теперь даже какой-то юный маркиз решил, что герцога можно использовать в своих целях, становилось ясно, что времена заметно меняются.
Д?Арси снова проснулся от тихого стона Сильвии. Женщина плакала во сне, и Александр погладил ее по руке, так что та сразу же затихла, всхлипнув несколько раз, и снова глубоко задышала.
