Хантер приберег немного рыбы для Чарли, хотя сомневался, что старик сможет съесть больше, чем кусочек или два. Подняв еще теплый котелок, он пожалел, что совесть не позволяет ему избежать возвращения в смрадную лачугу.
Там было тихо, как в обители смерти. Огонь почти погас. С котелком в руке Хантер остановился у постели, глядя на то, что оставалось от Чарли Тейта.
– Я приготовил форель. – Хантер заглянул в котелок.
Черный невидящий рыбий глаз смотрел на него оттуда.
Сухие губы старика шевельнулись.
– Я не могу… есть. Ничего… в горло не лезет.
Чувствуя полную беспомощность, Хантер поставил котелок на стол.
– Я все думал… – задыхаясь, произнес Чарли. – Человек… о многом думает… когда умирает. Кто вы… такой… Хантер Бун?
Три месяца назад Хантер думал, что знает ответ, теперь же сомневался, что он независимый одиночка, а не просто одинокий человек.
Он решил, что старику хочется с кем-то поговорить, что ему нужно занять чем-то свои мысли, чтобы отвлечься от боли.
– Я родом из Пенсильвании, перебрался в Кентукки. Нашел место на Миссисипи для семьи моего брата. Основал факторию. Когда туда начало прибывать все больше и больше народу, я почувствовал, что нужно двигаться дальше. Так я очутился здесь.
Старик дышал с трудом, хриплые прерывистые звуки вырывались из его горла.
– Страсть к путешествиям, – прошептал он.
– Видимо, так. – Хантер пожал плечами и подтащил стул к кровати. – Я не представляю себя ведущим оседлую жизнь.
– Не представляете?
– Нет, – ответил Хантер. Неясное смущающее чувство охватило его.
Чувство, которое он не осмеливался признать и не хотел даже думать о нем.
– Возвращайтесь…
Слова прозвучали тихо, еле слышно. Хантер склонился ниже, задержав дыхание, чтобы не вдыхать смрад.
– Что вы сказали?
– Возвращайтесь, по… пока не стало… слишком поздно. Такая жизнь… хороша, когда вы… молоды и сильны. Но… – Чарли содрогнулся, – какой… от этого… толк?… Вы исследуете… еще одну реку… подниметесь еще на… одну гору. Все они… покажутся вам… одинаковыми… спустя какое-то время.
Слова старика так точно соответствовали собственным мыслям Хантера, все чаще посещавшим его последнее время, что он даже подумал, не способен ли Чарли Тейт читать мысли.
– Придет время, когда… вам чертовски надоест… прислушиваться… к биению… собственного сердца. – Захлебнувшись в приступе изнурительного кашля, Чарли поднес к губам трясущуюся руку и стряхнул кровавую слюну.
Хантер вытер вспотевшие ладони о бедра и оглядел убогую каморку.
– Поберегите свои силы, старик.
Сдавленный хриплый смех вырвался из горла Тейта.
– Ради чего? Я умираю… Что толку от… моей жизни, если… я не могу никому передать то… что узнал? Вам хотелось бы… вот так… встретить свой конец?
Обессилев, старик откинулся назад, жадно хватая ртом воздух. Его пальцы с длинными грязными ногтями судорожно цеплялись за медвежью шкуру. Хантер отвел взгляд и уставился на огонь, столь же безуспешно сражавшийся с холодом в плохо проконопаченной хибарке, как и Чарли Тейт со своим недугом. Он благодарил судьбу, непостижимым образом приведшую его к дверям умирающего. Слова старого траппера выражали те мысли, с которыми Хантер уже много недель безуспешно боролся в душе. Что хорошего в странствовании без цели? Он вел подробные записи и составлял карты, но какой от них прок хоть кому-нибудь, кроме него самого?
– Снег… все еще… идет?
Привыкший всегда быть наедине со своими мыслями, Хантер едва не подпрыгнул на стуле, когда старик заговорил.
– Пока нет, но, похоже, собирается, – ответил он.
Губы старика шевелились, он то открывал их, то закрывал. Его сотрясала дрожь.
– Я… хочу спать… снаружи, – наконец хрипло произнес он.
Хантер сначала подумал, что старик совсем сошел с ума от боли, но потом внезапно понял, о чем на самом деле просит его умирающий.
– Что вы сказали?
– Вы… знаете, о чем… я говорю. Вынесите… меня отсюда. Позвольте мне… уснуть на воле. Я больше… не в силах… выносить боль.
С усилием, стоившим ему такого напряжения, что лоб его мгновенно покрылся потом, Чарли высунул руку из-под медвежьей шкуры и протянул ее Хантеру.
Хантер сжал тонкую ладонь – хрупкие кости, обтянутые высохшей кожей.
– Мне очень жаль, старик.
Чарли скорчился от боли, все его тело содрогалось.
– Мне… не нужна ваша… жалость. Если ваша лошадь… свалится в пути… разве вы… не избавите ее… от страданий? – Бедняга был в отчаянии. Он лихорадочно хватал ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. – Я не смогу… сделать это один.
Его пальцы почти неосязаемо сжали руку Хантера. И, словно почерпнув силы от контакта с живым существом, умирающий набрался храбрости повторить свою просьбу.
– Я не хотел… шутить со смертью… пока не понял… что это конец. Теперь… слишком поздно для меня… пытаться сделать это… самому. Я вижу ее… Она ждет… Прячется в тени… Она здесь. Смеется… Видите ее? Позвольте… мне уйти… с гордо поднятой головой. А не лежа… тут, в собственных… испражнениях.
Глаза Чарли закрылись, голова опустилась на подушку. Он все еще дышал, хриплые прерывистые звуки надрывали Хантеру душу.