Растоптанные мечтыЛили Паскаль артистична, умна и ошеломляюще хороша собой. Вместе с подругами она работает на одно из лучших рекламных агентств Нью-Йорка. Деньги и подарки текут рекой… Но она оказывается в сетях нежданной любви.Сердце на замкеВыросшая в одном из итальянских пригородов Нью-Йорка Марси ди Стефано видела, как гибнет ее любимый отец, а брат защищает преступников. Марси думает, что ей не нужны чувства. Только успех… И еще больше успеха.Отброшенная в прошлоеКэлли Мартин надеется избавиться в Нью-Йорке от призраков, преследующих ее с самого детства, и забыть сердечные раны юности. Она достигает успех, но остается женщиной, послушной голосу сердца.
– Миссис Лэттимор?
Кэлли Лэттимор обернулась и увидела, как фотограф нацелила на нее объектив. Кэлли быстро поправила рукой кудрявые рыжие волосы и, прежде чем войти из промозглого январского холода в приятное тепло ресторана, задержалась у входа в «Le Circue», чтобы молодая девушка в простом хлопчатобумажном костюме смогла ее сфотографировать.
– Здравствуйте, миссис Лэттимор.
– Здравствуйте, Бруно. Миссис Монтини и миссис Баррет уже приехали?
– Здесь миссис Монтини, миссис Баррет пока нет, – сказал Бруно, помогая Кэлли снять пальто. Он передал его гардеробщице и улыбнулся, когда Кэлли получила номерок.
– Все в порядке.
– Кэлли, дорогая! – кто-то окликнул Кэлли от стойки.
– Ах, графиня! – Кэлли пожала унизанную кольцами руку женщины, нестареющий, похожий на скульптуру профиль которой довершал черный шерстяной тюрбан.
– Как держится сенатор? Эта комиссия по преступности… в ужасное дело ввязался твой муж!
– О, Пол держится отлично. Он выносливый. – Кэлли засмеялась, но внезапная острая боль пронзила ее, когда она вспомнила про анонимные телефонные звонки, нарушавшие их ночное спокойствие, угрозы, не дававшие ей заснуть, сверхнадежную охрану, которую Пол нанял в Истхэмптоне и Бэдфорде.
– Ну ладно, целую тебя, дорогая. Наслаждайся ленчем.
– Спасибо. Я скажу Полу, что ты спрашивала про него.
Кэлли прошла вслед за Бруно, сопровождаемая любопытными взглядами посетителей, оторвавшихся от артишоков и зеленых салатов. Сидевшая за столиком Лили выглядела как всегда эффектно – светлые волосы, собранные в пучок, высокие скулы, ямочки на щеках и серо-голубые смеющиеся глаза; черный костюм «Шанель», украшенный потрясающими нитками жемчуга. За все годы, что они знали друг друга, Кэлли так и не смогла привыкнуть к ее красоте. Кэлли села рядом с ней, и Лили поцеловала ее в щеку.
– Давно здесь? – спросила Кэлли.
– Только несколько минут. Читала заметку Мэгги сегодня утром? Она пишет, что бенефис «Роял Пальмс» будет благотворительным праздником десятилетия. Самый престижный праздник с тех пор, как прошел бум по поводу дня рождения Малькольма Форбса Мароккана. – Лили рассмеялась.
– О Господи, я надеюсь, что мы не откусили больше, чем сможем прожевать, – сказала Кэлли. – На нас давят сроки, но я полагаю, что мы справимся.
– Сейчас не время сомневаться, Кэлли. Только представь себя на месте Малькольма Форбса или Трумена Кэиоте, или, еще лучше, Марии-Антуанетты, блестящей устроительницы приемов. Но, в конце концов, это прием совсем другого рода, правда?
– Разница в одном. «Роял Пальмс» слишком много значит для нас. Что касается Марии-Антуанетты… Не могла бы ты рассказать мне про эти фрески? – Она указала на стену справа от себя. – Мне уже давно интересно, почему все эти обезьяны одеты в платья Марии-Антуанетты. Они мне всегда казались отвратительными.
– Это старинные французские фантазии… Ах, посмотри, сюда идет Марси.
Они обернулись, чтобы взглянуть, как Марси Баррет, гибкая и длинноногая, скользила по узкому проходу между столиками; короткая темно-синяя юбка ее едва касалась колен, блестящие прямые каштановые волосы дрогнули, когда она кивнула, завидев своих знакомых.
– Я, наверно, ужасно опоздала? – спросила она, усаживаясь в кресло, которое любезно пододвинул Бруно.
– Нет-нет, ты вовремя, мы только что пришли, – сказала Кэлли.
– «Сан-Пелегрино» с лимоном, – бросила Марси через плечо официанту. – Скажите, вы видели заметку Мэгги Лоуэлл?
– Я только что узнала об этом, – сказала Кэлли, – нам нужна реклама, но вся эта шумиха меня нервирует.
– Подожди, скоро «Ярмарка тщеславия» завоюет все прилавки.
Кэлли рассмеялась.
– Да нет, все нормально. Я только хочу сказать, что еще очень много надо организовать. В конце концов, макет «Ярмарки тщеславия» готов, кроме обложки, конечно.
– Хорошо, мы займемся этим сегодня, – сказала Лили. – А сейчас давайте что-нибудь закажем. Я бы съела телячьей печенки, просто умираю от голода.
– Я, буду паштет, – заявила Кэлли.
– Боже, вы что, хотите, чтобы вас попросили отсюда? – удивилась Марси. – Вы что, ничего не знаете? Посмотрите вокруг. Здесь женщины могут позволить себе съесть не более нескольких листиков салата. Мне придется поддержать репутацию нашего столика. Я буду салат… и, – она подняла пустой бокал, – еще один «Сан-Пелегрино».
На фоне приятного звяканья стекла, фарфора и серебра и мягкого стаккато голосов, громкий и резкий смех потряс воздух, как ружейный выстрел. Никто из постоянных посетителей не оторвался от своих блюд. Они только приподняли брови или слегка вздохнули. Каждый из них понял, что Констанс Маккэй села за столик графини…
Констанс, чья когда-то спортивная миловидность огрубела от слишком большого количества солнца и джина, чья экстравагантно дорогая одежда теперь была всегда помята, и чьи когда-то шелковистые светлые волосы стали сейчас некрасивыми и спутанными. За соседним столиком послышалось приглушенное: «Выпить, как всегда».
Легкая тень симпатии пробежала по лицу Марси.