Только роза полностью

Во времена великих сёгунов, в конце эпохи Средневековья, случилась зима такая суровая, что замерзли реки архипелага и животные не могли пить из ручьев. Однажды февральским утром маленький мальчик, выйдя из дома, заметил хорька. Хочешь пить? – спросил мальчик после того, как они некоторое время приветливо смотрели друг на друга. Хорек наклонил мордочку, и ребенок подвел его к кустику фиалок, которые ночью пробились сквозь ледок. Там он сказал: пей из цветков, и хорек стал жадно лизать сиреневые соцветия. Что мы знаем сегодня о том мальчишке? По правде говоря, очень мало – но все же известно, что он стал одним из основателей Пути Чая и однажды создал поэму, говорящую о фиалках во льду.

Роза проснулась и посмотрела в окно. Необъятные туманы окутывали склоны, подымаясь ритмичными выдохами к прозрачному небу. Дождя больше не было, от реки тянуло благоуханием отяжелевшей земли. Поль, подумала она, потом: все ускользает от меня.

В комнате с кленом Сайоко в затканном цветами глицинии черном кимоно подала ей завтрак.

– Paul san in Tōkyō today[69], – сказала она. – Rose san go to temple with Kanto san[70].

– In Tōkyō?[71] – переспросила она. – It was planned?[72]

– Very important client[73], – сказала японка.

– When is he back?[74]

– Day after tomorrow[75].

Бросили на обочине, подумала Роза. Карканье вороны за окном ударило по нервам, она нетерпеливо встала, пошла в свою спальню, вернулась с визиткой Бет Скотт.

– Can you call her?[76] – спросила она.

Кристаллический призвук в конце фраз Сайоко только добавил неудовлетворенности, и она почти вырвала трубку у японки из рук.

– У вас найдется сегодня немного свободного времени? – спросила она у англичанки.

– После полудня, – ответила Бет. – Я скажу Сайоко, где мы встретимся.

Сайоко взяла телефон, послушала и повесила трубку с чуть заметной неодобрительной гримасой. Она ее не любит, подумала Роза с недобрым удовлетворением.

– I won’t go to the temple[77], – сказала она.

– Yes, you go[78], – невозмутимо произнесла японка.

Розе захотелось ответить go to hell[79], она сдержалась, вышла, двинулась через сад, где расплющенные дождем азалии показались ей жалкими, хлопнула дверцей машины. На протяжении всей поездки к восточным горам она смотрела только на свои руки. Когда Канто остановился и сказал ей:

– This is Nanzen-ji[80]. – Она вышла, снова хлопнув дверцей, сделала несколько разъяренных шагов, споткнулась. Позади нее Канто добавил: – Temple there[81].

Она обернулась и увидела, что он указывает в конец обсаженной деревьями аллеи.