Рио — Рита, Рио — Рита, вертится фокстрот, на площадке танцевальной …Они повстречались на новогоднем балу. На пороге стоял страшный 1941 год. Мелодия Рио — Рита пела о любви, проникая в самую душу, зацепляя корешки головного мозга, пробирая до косточек. Он обхватил ее тонкий стан, взял в руку нежную атласную ручку, а она улыбнулась ему так близко. Его бросило в жар от восхищения. Закружились в танце. Он не мог отстраниться от нее и после танца, все держал в объятиях. Она засмеялась, две ямочки тут же выскользнули из алых щечек девушки. Как же она любила этого мужчину, так ласково смотревшего на нее влюбленными глазами. Все его существо кричало «люблю», а сердце шептало «люблю». Но их разлучили злые языки, а потом война, искалечившая тело солдата. Что ждет комсорга Владимира Черноглазова и студентку Лизу Синеглазову. Поживем — увидим. От автора: Добро пожаловать в добрую искреннюю историю. Не забывайте сохранять книгу в библиотеку, чтобы не потерять
Владимир с утра был на Павелецком вокзале. В прокуренном кабинете начальника станции собрались руководители Курского и Казанского вокзалов, решали вопрос по обмену железнодорожными вагонами, их была постоянная нехватка, эшелоны по пути следования бомбили и на вокзалы возвращались только обгоревшие платформы. Собравшихся отвлекли крики и шум во дворе.
— На автомобильном пожар, — ворвалась в кабинет бледная секретарша, держа в руках пальто и платок. — Я побегу, у меня там сестра на смене. Побегу, — и умчалась стремительно. Владимир с ужасом вскочил и бросился к выходу, нога не слушалась, мешала идти сильная боль в спине. Он еле как доковылял до своего автомобиля, водителя не было в кабине, стал сигналить без остановки, тот откуда-то выскочил, поехали на Автозаводскую. Здесь недалеко. Дорога к заводу была перекрыта пожарными машинами. Владимир выскочил из машины и бросился вперед. «Быстрее, быстрее черт побери, быстрее», — приказывал себе. Пошел быстрее, попытался побежать. Упал. Сильная боль пронзила тело. Перевернулся на спину, попытался подняться — не смог. Лежал на спине, смотрел на голубое небо, такое величественное. Кто-то поднял его и усадил возле стены. Сидел так, прислонившись к стене, неизвестно сколько времени. Кругом были мертвая тишина и бездна. Ничего не чувствовал…Вдруг стали появляться отдаленные звуки, потом ближе, ближе, появились очертания, вспомнил, что произошло, поднялся шатаясь, держась за стену. Пошел, пошел, побежал, как мог, волоча ногу. Добежал до завода, кругом люди бегают, пожарные бригады, кареты скорой помощи, стал растеряно озираться. Его окликнул знакомый голос: «Володя, Володя». Обернулся, Лиза бежала к нему. Застонал. Лиза подбежала, увидев его напуганного, бледного, в грязном пальто, испугалась, обняла.
— Что с тобой? Я на завод не успела зайти до пожара, со мной все в порядке, — тихо успокоила она его. — Все в порядке видишь.
Он стоял слегка согнувшись, истерзанный болью и страхом за любимую Лизу, молчал и только слеза стекала к уху. Лиза перепугалась совсем.
— Ну что с тобой, пойдем потихоньку, со мной же все в порядке.
Нужно было как-то довезти Владимира до дома, у него не было сил идти. Лиза остановила проезжавший мимо грузовик, попросила водителя, тот согласился, усадили Владимира и поехали. Она решила сразу, что отвезет его на Земляной Вал. Ему же было совсем плохо: бледный, как полотно, воспаленные глаза горели, согнулся весь от боли и не произносил ни слова. Она уверенно помогла ему подняться на второй этаж, вызвала врача, позвонила на железную дорогу, предупредила, что Владимиру нездоровится.
Доктор осмотрел Владимира — сильнейший стресс и болевой шок, сделал уколы снотворного и успокоительного.
— Побудьте с ним, ему нужны тепло и ласка, и путь поспит подольше, что еще тут посоветуешь, — устало сказал врач и молча пошел к двери не прощаясь. Лиза сидела рядом с кроватью и плакала: «Зачем все это происходит с нами?». Владимир проспал до утра, открыл глаза, смотрел какое-то время в потолок, вспомнил что случилось, привстал быстро. Лиза сидела рядом, улыбалась и весело сообщила: «Доброе утро, я чай приготовила». Пил чай, смотрел на нее ласково. «Я люблю тебя», — говорили его глаза. «Я умру без тебя».
В центральном Доме культуры железнодорожников на Каланчевской набережной намечался новогодний бал-маскарад, встреча наступающего 1941 года. Студенты педагогического института иностранных языков, театрального училища имени Щукина, активисты и ударники — железнодорожники стекались на праздник.
Уже больше недели в фойе институтов висели огромные красочные плакаты — афиши, приглашающие студентов на встречу нового года и сообщали:
«31 декабря 1940 года
Большой Новогодний концерт!
В программе: комические сценки, конкурс чтецов, веселые песни.
Новогодний бал. Танцы до 4 часов утра.
Духовой оркестр, баян, радиола. буфет.
В фойе новогодняя ЕЛКА. Бой курантов, конфетти, серпантин, за лучший костюм и за лучшее исполнение вальса — призы.
Начало в 9 часов 30 минут вечера.
Цены билетов: от 10 до 8 рублей, в масках — 5 рублей.
Билеты продаются в кассах дома культуры. Касса открыта с 12 часов дня до 12 часов ночи».
