– Генри? – позвал Пэдди из кладовой. – Не хочу тебя пугать, но, похоже, у вас здесь поселилась семья иммигрантов.
– Что? – обвел нас удивленным взглядом Генри и последовал за Пэдди в кладовую.
– Ой, срань господня! – послышался его возглас.
Мне тоже захотелось посмотреть, что там обнаружил Пэдди. Кладовая оказалась больше, чем я ожидала: ее обустроили в пространстве под лестницей, проходившей вдоль задней стены дома. Деревянные полки изобиловали консервными банками, коробками с крупами, десятками крохотных склянок со специями. Генри и Пэдди стояли у маленького окна, уставившись на его раму.
– Муравьи, – констатировал Пэдди.
Извилистая цепочка черных точек тянулась прямо от окна, спускалась вниз по стене и перекидывалась на ближайшую полку, где в кишащей массе насекомых проглядывал открытый пакетик тростникового сахара.
– Поселяне! Вас Англия взрастила, – так теперь явите мощь свою, нам показав, что вы ее сыны[25], – обратился Пэдди к муравьям.
– Ну, кажется, они вполне безвредные, – сказала я, наблюдая, как крошечные насекомые перетаскивают сахар на своих спинах: некоторые взваливали тяжелые комочки слипшихся сахаринок, а другие брались лишь за один кристаллик.
– Нужно раздобыть какой-нибудь яд, – задумчиво сказал Генри.
– Нет! – запротестовали мы с Пэдди в один голос.
– Нельзя же, чтобы они ползали по всем припасам.
– Так они и так не трогают другие припасы, – выступила я на защиту муравьев. – Они набросились на сахар, что, я думаю, совершенно справедливо.
– Ну папочка, пожалуйста, можно мы оставим их себе? – промямлил Пэдди с американским акцентом.
– Убедительно, – усмехнулся Генри.
– Какого хрена вы там делаете? – крикнула Джесс из кухни.
Мы гурьбой вышли из кладовой.
– В сахар забрались муравьи, – сообщила я новость всем остальным.
– Фу, – поморщилась Мила.
– Кто-нибудь, погуглите, муравьи могут переносить болезни? – попросил Пэдди.
– Да ради всех святых, – фыркнул Генри.
– А знаете, они очень умные, – увлеченно заговорил Найл. – Известно, что, когда их жилище заливает вода, некоторые виды муравьев сцепляются друг с другом и образуют плоты из своих тел.
Мила с обожанием посмотрела на него.
– Посмотрим… – сказал Дил, поднимая телефон. – Кстати, это садовые или фараоновы муравьи?
– Садовые, я думаю, – сказал Найл.
– Ты же их даже не видел, – ласково улыбаясь, заметила Мила.
– Да, но фараоновым муравьям, как правило, требуется постоянный источник тепла. Их находят под батареями или чем-то таким, но, я полагаю, это не наш случай?
– Нет, – подтвердил Генри.
– «Садовые муравьи не распространяют и не переносят болезни, но доставляют не меньше хлопот своими потребностями повсюду добывать пищу», – прочитал вслух Дил.
– Значит, получается, – сказала я, – муравьи могут остаться.
– Пусть едят сахар! – заявил Пэдди.
Остаток выходных мы потратили на то, чтобы распределить роли в ведении домашнего хозяйства. Следующие две недели в основном прошли на свежем воздухе: мы лениво поигрывали в крокет или бадминтон, курили, развалившись на траве, читали книги, неторопливо прогуливались по пыльной тропинке, ведущей к пляжу. Алкоголь стал приемлем в любое время суток: «Кровавая Мэри» на завтрак, затем холодное пиво в полдень, дальше время коктейлей, а ближе к ночи в ход уже шло все, что осталось, – обычно дешевое вино. Еда всегда появлялась спонтанно. Тот, кого меньше всех разморило на солнце (или от количества выпитого), примерял на себя роль шеф-повара. Больше всех всем в этой роли понравился Найл. Они с Милой привозили из города кучу разных продуктов, и Найл, пролистав одну из потрепанных кулинарных книг Ташенов, пускался в эксперименты, которые заканчивались неизменными триумфами. Несмотря на всеобщий хаос, Дил единственный умудрялся придерживаться распорядка дня: вставал на рассвете, выгуливал Долли по тропе вдоль побережья и затем уединялся в кабинете за работой, выпивая по ходу огромное количество кофе. Он утверждал, что работоспособен только по утрам, когда его мозг еще «гигроскопичен». Генри и Найл тоже порой уделяли внимание своим ноутбукам, хотя и находились в законном отпуске. Найл пару раз отлучался в Лондон на деловые встречи – он появлялся на кухне рано утром, одетый в деловой костюм и при галстуке, и на фоне общего бардака выглядел немного сверхъестественно. Чтобы разбавить долгие поездки на поезде, он иногда оставался ночевать в городе. В его отсутствие Мила заметно нервничала. Пэдди тоже пару раз вызывали на прослушивания, причем без предварительного уведомления. Джесс весь день помогала ему с читкой по ролям, а вечером, перед отъездом Пэдди, они потчевали нас подготовленной сценкой.
Что касается меня, в покое и симметрии «голубой комнаты» я нашла идеальную среду для творчества: сидя за столом у окна, я набросала несколько стихотворных строк в свою тетрадь.
