Я впервые попала в Англию в 1965 году. Мы гуляли с Дмитриевой по Бэкнему, и она показывала мне великих теннисистов, которые здесь собирались. Мы прошли мимо террасы, на которой в кресле сидела черноволосая девушка (Вирджиния старше меня на пять лет) с красной лентой в пучке - пучок был, как у солидной дамы, - и читала книгу. Вирджиния постриглась только в 1977 году, в год победы на Уимблдоне, а до этого носила прекрасные длинные волосы. На первый взгляд она совсем не похожа на спортсменку: этакая интеллектуалка, которая пришла посмотреть теннис, но увлеклась чтением. Аня сказала: "Это Вирджиния Уэйд будущая звезда английского тенниса". Аня прочла мне тут же маленькую лекцию, как она делала всегда, знакомя с кем-то или с чем-то, и я хорошо помню по рассказу Дмитриевой, что Уэйд училась в одном из привилегированных колледжей Англии, куда девушкам поступить нелегко, причем на математическом факультете. Мне кажется, что университетский диплом Вирджинии стоит немногим больше диплома авиационного инженера знаменитого и уважаемого мною хоккеиста Вячеслава Старшинова. Думаю, что играть профессионально в теннис или в хоккей и учиться в Кембридже или в МАИ, даже в мои времена, когда тренировки по сравнению с нынешними выглядели разминкой, одинаково сложно как в Лондоне, так и в Москве. Это доказывает и дальнейшая карьера обоих. Старшинов посвятил себя тренерской работе, жизнь Уэйд с математикой, насколько мне известно, совершенно не связана.
Мы очень долго с Уэйд не играли друг против друга. Думаю, что впервые мы вышли на один корт году в 69-м, когда уже были хорошо знакомы. И опять же в Бэкнеме, на турнире накануне Уимблдона. Из-за того, что турнир в Бэкнеме проходил в сроки открытого первенства Франции, его результаты не попадали на компьютер, и турнир собирал только тех, кто приехал состязаться на траве накануне главного соревнования. Но когда мы познакомились с Уэйд, турнир в Бэкнеме был еще популярен. Нас попросили сыграть в традиционном для Бэкнема показательном матче: "мир" против Великобритании. Тогда у англичан собиралась сильная команда: Энн Джонс, Трумэн, обе из десятки мира, подходила к ней уже и Вирджиния. Я проиграла Уэйд в решающей партии, но по ходу дела поняла, что играть с ней все же могу.
После учебы Вирджиния занялась только теннисом, и жизнь показала, что она не ошиблась. Уэйд стала первой, кто выиграл открытое первенство США для профессиональных теннисисток. Уэйд побеждала во всех турнирах Большого шлема, кроме первенства Франции. Она не любила из-за активного и нестабильного характера играть на грунте. Вирджиния играла агрессивно, при этом имела хорошую для того времени подачу. Отличная игра с лета, прекрасный удар справа, - слева был намного слабее, - приличные физические данные позволяли Вирджинии, одной из немногих, побеждать американку Крис Эверт, лидера сборной США, пришедшей на смену Билли-Джин Кинг. Кстати, Крис, на мой взгляд, всегда играла с трудом против тех, кто не имел в матче четкой линии. Вирджиния в течение нескольких секунд могла нанести и суперобводящий удар, и тут же сыграть очень слабо. Надо только учесть, что слова "очень слабо" применительно к игроку высочайшей квалификации имеют относительный характер. А вот суперобводящие удары Вирджиния проводила на таком уровне, что дух захватывало. Сравнимы они были лишь с ударами в мужском теннисе.
Так как в Англии почти поголовно все поклоняются теннису и, естественно, желают видеть в своей стране знаменитых игроков, способных бороться за победу на Уимблдоне, то Вирджиния сразу же стала всеобщей любимицей. Но пользовалась поклонением Уйэд не только на родине. Филипп Шатрие, по-моему, восхищался Уэйд с первых же дней ее появления на корте. Запомнился мне банкет в 1987 году в Ванкувере, после очередного Кубка Федерации, куда Шатрие пригласил всех знаменитостей прошлых лет. Окружив плотным кольцом президента, они набросились на него каждая с какими-то своими проблемами. Джуди Тэгерт, ровесница Дмитриевой, бывшая финалистка Уимблдона, долго доказывала Шатрие, чем ей не нравится современный теннис, и требовала его изменить. Молчала только Уэйд. К ее-то словам как раз президент прислушивался всегда внимательней, чем к мнению любого другого.
Вирджиния благодаря поклонению Шатрие имела чуть больше рекламы, чем другие, к тому же ее обожатель был и совладельцем журнала "Теннис де Франс". Когда Вирджиния заиграла в полную силу, с ней много носились, надо признать, что и облик ее к прославлению располагал. Как бы критически ни относиться к университетским дипломам спортсменов, но Вирджиния получила настоящее образование и могла говорить не только на языке тенниса.
