Отель, куда нас поселили, когда я последний раз выступала на первенстве Австралии, находился в центре города. Во дворе отеля бассейн, второй или третий этаж целиком занят комнатами для развлечений. Лена Елисеенко, второй номер сборной, играла во все игры, а в бильярд просто на самом высоком уровне. И, конечно, прекрасно в настольный теннис. Я тогда увлекалась нардами, и мы с Шамилем устраивали долгие сражения, а Лена рядом азартно билась в пинг-понг. Она настолько увлекалась, что, играя в паре с Уэйд, кричала: "Дура, куда бьешь!" Вирджиния ко мне: "Оля, что она сказала?" - "Перебей на ту сторону", переводила я.
Нет теперь той прежней провинциальности, а с ней исчезла и в общем-то приятная патриархальность наших встреч. Прошло еще несколько лет, и снова первенство Австралии стало переживать невероятный бум. С него начинаются турниры Большого шлема, так как открытие первенства приходится на третью неделю января. Всем теннисистам такие сроки удобны, все съезжаются после зимнего праздника и начинают летнюю жизнь. Австралийцы превзошли остальные турниры Большого шлема, построив невероятный теннисный стадион. Официально стадион стоил пятьдесят миллионов долларов, но, говорят, обошелся в полтора раза дороже. Над ним семидесятитонная крыша, которая легко раздвигается, когда нет дождя, и закрывает стадион от непогоды. Я сидела на трибуне и не слышала никаких звуков, когда она двигалась. Причем перекрытое двумя гигантскими скорлупами пространство так огромно, что самой крыши даже не замечаешь. Когда женская сборная СССР в конце 1988 года играла финал Кубка Федерации, организаторы спросили, не будем ли мы против, если во время дождя, не останавливая матч, они закроют стадион. И я и капитан чехословацкой команды, с которой мы играли финал, не возражали. Как потом сказали игроки, они даже не почувствовали, что корт стал закрытым. Лишь заметили, что над ними начала двигаться тень. Весь комплекс с отличными раздевалками и тренировочными кортами, с прекрасным пресс-центром - огромный шаг вперед, в двадцать первый теннисный век.
Как только выстроили новый стадион, первенство Австралии начали проводить не на траве, а на синтетике. В мире остался только Уимблдон, большой турнир на травяных площадках. За последние десятилетия построили стадионы для открытого первенства США, реконструировали Ролан Гаррос и теперь воздвигли стадион в Австралии - вот цена популярности Большого шлема. Что же касается призов, то они обычно всегда на одном уровне. Уимблдон в 1989 году "стоил" пять миллионов долларов, приблизительно столько же было объявлено и на остальных трех турнирах.
IV. ИЗ ИГРОКА СБОРНОЙ - В ТРЕНЕРЫ СБОРНОЙ
ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ НА КОРТЕ
1976 год стал лучшим годом для нашего женского тенниса. Две советские спортсменки играли на центральном корте Уимблдона за выход в восьмерку сильнейших! С этого года начались "выяснения отношений" между мной и Натальей Чмыревой. Никто не сомневался, что Чмырева надолго станет теннисисткой высокого международного уровня. Когда я играла сама, то недооценивала ее. Но позже, пригласив Наташу на тренировки сборной команды, когда я смотрела на нее уже глазами тренера, я понимала, какой талант не смог раскрыться. Но Наташу, к сожалению, уже надолго не хватило. Я дала ей ракетки, современных она не имела. Стыдно, что наши выдающиеся теннисисты были лишены возможности купить ракетки высокого класса. В первую очередь, пусть не экипировочной формой сборной, но отличным теннисным инвентарем мы должны были бы обеспечить Чмыреву, Метревели, Какулию, Лихачева и других - их не так уж и много, составивших славу советского тенниса.
Во второй половине семидесятых я уже привыкла играть в финалах, не без оснований причисляла себя к мировой элите. Одним из признаков, по которому тогда определялось, входишь ли ты в элиту: шьет для тебя теннисные платья Тинлинг? А Тэд предлагал мне новые модели регулярно. Тэд Тинлинг сам играл в теннис, во времена легендарной Сюзан Ленглен, то есть тогда, когда теннис считался королевским видом спорта, им увлекались и монархи, и вся придворная знать. У Тэда была невероятная память, любое событие, случившееся при нем, он мог пересказать со всеми подробностями: как на корт выходил шведский король или какие цветы дарили Ленглен в дни ее триумфа на первенстве Франции. Тэд, став дизайнером женского теннисного костюма, пытался вложить в него очарование игры слабого пола. Он считал: каждая женщина индивидуальна, следовательно, каждая теннисистка должна иметь собственную модель. Ах, как мы облизывались, глядя на платья красавицы австралийки Шахт, которая приезжала играть в СССР! Долгие годы, пока теннис носил любительский статус и вокруг него еще не организовалась суперпромышленность, самым престижным для теннисистки костюмом было платье от Тэда Тинлинга, его продукция продавалась в очень дорогих магазинах. Играть в новых платьях от Тэда могли либо очень богатые дилетанты, либо те, кто входил в число лучших, кто служил Тэду рекламой и кем он восхищался как спортсменкой.
