- Твои глаза полыхают так, что слова не нужны, - заверил ее он. - Не важно, что ты скажешь, - они сумеют прочесть все в твоем сердце. Они знают, что ты злишься на меня.
- Злюсь? - Мэри явно оскорбила столь мягкая формулировка. - Тогда им следует заглянуть ко мне в сердце поглубже, потому что это слово не описывает даже сотой доли моих чувств. - Ледяные тиски, сжимавшие ей сердце, заморозили и чудесные зеленые глаза, метавшие холодные молнии ярости. Она едва не задохнулась от гнева, из последних сил стараясь держаться с достоинством.
Райдер ничего не ответил Мэри, а посоветовался о чем-то с Наичем и Джозани. Через минуту индейцы покинули поляну, направляясь обратно на стоянку.
- Семья Джозани готова приветствовать нас танцами и праздничной трапезой, - услышала Мэри. - Не в обычаях апачей поручать это семье жениха. Они пошли на уступку, потому что твоя семья этого сделать не может. Наич "нанта" - вождь племени, и он подвергает людей большому риску, позволив нам совершить здесь брачный обряд и устроить праздник. То, что он привел на церемонию твоих родителей, - его дар и благословение мне. По обычаю, я не смог бы взять теоя в жены, если бы их здесь не было.
Мэри слушала его, потупившись и обхватив руками плечи. Она чувствовала себя глубоко уязвленной и несчастной и сама толком не понимала, чего хочет.
- Что бы ты ни чувствовала по отношению ко мне - позволь попросить тебя не делиться этим со всем племенем.
- Потому что тебе будет неловко? - пронзила она его взглядом.
- Потому что будет неловко Наичу.
Мэри отвела глаза. Подступали сумерки, и ледяное дыхание гор соперничало с холодом, царившим в ее сердце.
- Хорошо, - негромко согласилась она. - Но для тебя это ничего не меняет. - Произнося эти слова, Мэри понимала, что говорит не правду. Теперь их отношения стали совсем другими.
***
Праздничный танец, к которому Мэри с Райдером пришлось присоединиться, как только они оказались в индейском лагере, не был лишен своеобразного обаяния. Мэри с большим удовольствием осталась бы просто наблюдателем, но здесь были готовы к такой нерешительности со стороны невесты. Несколько хихикающих добродушных девушек - сестер, кузин или племянниц Джо-зани принялись обучать ее несложным па. При виде первых неловких попыток Мэри танцевать они громко, но не злорадно засмеялись и тут же помогли ей исправить ошибки, вплетая ее шаги в узор общего танца.
Когда же танец кончился, девушки принялись разглядывать наряд невесты, наперебой восторгаясь тем, как ладно он сидит, как красиво расшит и как богато отделан. По некоторым намекам Мэри догадалась, кому она обязана этим чудесным платьем. Перехватив мрачный, ревнивый взгляд Джозани, невеста поклонилась в знак благодарности. Напряженно сжатые губы индианки слегка расслабились.
Вскоре Райдер увел Мэри из кружка молодых девушек и усадил рядом с собой, у одного из маленьких костров, тут и там мерцавших по краям стоянки.
- Мы больше не можем здесь оставаться, - сказал он. - Утром племя откочует на новое место. И нам надо уйти задолго до этого. Нельзя, чтобы кто-то заподозрил, что они нас похитили.
Мэри опять стало страшно.
- Мама с Джеем Маком никому не проговорятся, - заверила она. "По крайней мере не проговорятся властям", - подумалось пленнице. С родными они наверняка будут более откровенны. И Джаррет отправится на поиски. И не пропустит ни одного знака, который отец с матерью постараются оставить на своем пути.
- Ты чем-то встревожена? - спросил внимательно следивший за ее лицом Райдер.
- Нет, - солгала Мэри, искоса взглянув на него. Она не пыталась говорить убежденно, и он не поверил ей.
От дальнейших расспросов ее избавила родня, принесшая праздничное угощение. Это было бобовое пюре, приправленное мясом, с гарниром из кукурузы. Мэри, думавшая, что ее аппетит навеки утрачен после длительной диеты из сушеных овощей и мяса, нашла кушанье восхитительным. На десерт им подали розовые лепешки, смазанные густым соком юкки и украшенные лепестками подсолнуха. Девушка догадалась, что это весьма необычное угощение и племя оказало им с Райдером большую честь.
Трапеза сопровождалась веселой и шумной беседой. Мэри почти ничего не понимала, однако выразительный язык жестов подчас заменял ей знание языка слов. Она была ошеломлена, впервые услыхав, как Райдер рассмеялся в ответ на какую-то особенно удачную дружескую шутку. Звук этого смеха родился где-то в глубине груди, и его сила вызвала у Мэри невольный трепет. Ее кожа почему-то покрылась пупырышками, словно тысячи иголочек кололи ее, но не причиняли боль, а лишь заставляли кровь быстрее струиться по жилам. Она и сама не знала, нравится ли ей столь бурный ответ ее тела на смех Райдера.
Девушка еще не успела толком прийти в себя, как ее уже увели на границу лагеря Там она дождалась, пока Райдер кончит беседовать о чем-то с отцом. К ним присоединилось еще несколько мужчин - Мэри успела заметить, что эти воины пользовались особым почетом у остального племени. Разговор длился всего несколько минут, но по жестам и интонациям было ясно, что он касался чрезвычайно важных вещей.
