Ст. 2. Боже, Боже мой! вонми ми, вскую оставил мя еси? Это слово, свойственное человеческой боязливости, удостоверяет в истине Христова вочеловечения, т.е. уверяет, что Он был совершенный человек, а потому и подлежал человеческому страху. Вонми ми, сказал Отцу. Ибо те, которые предают кого либо мучителям на смерть, отвращают глаза свои и уже более не видят имеющего быть казненным. Вскую оставил мя еси? Сии слова говорит Господь не потому, чтобы Отец когда либо отделился от Него после личного соединения Сына и Бога с человечеством; но Он говорит это по причине страха смерти. Ибо если Ты, Отец, говорит, не устранишь от Меня Твоей помощи, то Я не устрашусь смерти. О сем страхе Господа повествует и евангелист, что Он, молясь в саду, просил о том, чтобы миновала Его чаша смерти: Отче, говорил Он, если возможно, да минует Меня чаша сия! (Матф.26,39). Начало сего псалма произнес Господь громким голосом на кресте еврейским наречием: «Или, или, лима савахфани», то есть, Боже мой, Боже мой, почто Ты Меня оставил (Матф.27, 46), то есть, что Ты Меня оставил, чтоб овладел Мною страх в то время, в которое, как Тебе известно, дух усерден, а плоть немощна? Или для чего Ты попустил Мне быть умерщвленным, когда Ты знаешь, что Я не сделал ничего достойного смерти *).
*) Слова Григория Б. «Он не оставлен ни Отцем, ни своим Божеством, как угодно некоторым толковать, что оно боялось страдания и потому сокрылось от страдавшего. Ибо кто мог принудить Его или родиться в начале на земли, или взойти на крест? Но, как я сказал, Он в лице своем изображал нас. Мы были прежде оставлены и презренны, а ныне вновь приняты и спасены страданиями бесстрастного. Подобно сему Он усвояет Себе и наше неразумие и нашу греховность в продолжении псалма, потому что 21-й псалом явно относится к Христу (Слово 30-е, о Богословии 4-е, о Боге Сыне 2-е)». Почти тоже говорит и Бож. Кирилл и Ориген. Еще: Некто: под заступлением можешь разуметь и попущение (у Никиты), Феодорит: Заступлением называет не отделение соединенного Божества, как некоторые думали, но допущение страдания. Евсевий: слова: внемли мне, как ненаходящиеся в еврейском, Спасителем опущены.
Далече от спасения моего словеса (вины) грехопадений моих. Наказания, говорит, за грехи мои находятся далеко от спасения моего, т.е. не препятствуют спасению моему, потому что сии наказания и грехи вовсе не мои: «греха, говорит, Он не сотворил» (Ис.53, 9). Ибо смерть (моя) есть наказание за согрешивших, а не за грехи (мои). Или можно понимать так, что Христос здесь представляет лице всего человеческого естества, как сродный с ним и как бы от лица оного говорит: почто Ты, Боже мой, оставил меня всецелого человека, чтобы умереть? Потом присовокупляет и причину оставления, то есть, что осуждение за грехи мои далеко от спасения и что следовательно Я удален от сего спасения; потому что если б Я был близок ко спасению, то, без сомнения, был бы избавлен от смерти *).
*) Или: если Ты, Отец, потребуешь от человечества отчетов и оправданий в согрешениях его; то оно не спасется, но далеко будет от спасения. Итак пусть спасется по благодати. И Феодорит: Никто из других переводчиков не сказал: грехопадений, но Акила: вины вопля моего: Симмах: слез моих; Феодотион: помощи моей; одни 70 сказали: грехопадений: не смотри, говорит, Отец, на греховность природы, но дай спасение за мои страдания.
