Во Израили велие имя Его. И что не в одном только Израиле велико было имя Божие, но и у других, об этом так же говорит тот же Бог посредством пророка Малахии: так как от восток солнца до запад имя Твое славно у народов; потому что велико имя Мое у народов, говорит Господь Вседержитель (Мал.1, 11); также: а вы оскверняете оное (там же ст. 2) *). И так из сего открывается, что Израилем здесь называет израильское Писание, то есть, древний завет, данный израильскому народу. Ибо в Писании говорится о великом и славном имени Христовом. А великий философ Максим Иудеею называет деятельное любомудрие, а Израилем—созерцательное: потому что Иудея, по переводу, значит исповедание грехов, которое есть начало деятельности, а Израиль—ум видящий Бога. Человек упражняющийся в деятельности знает Бога, что Он есть Судия дел каждого и потому очищает себя от страстей. А созерцатель, зрящий умом величия Божия, достойно величает Его. Можно, согласно с Евсевием, под Иудеею разуметь новосоставившуюся из язычников Церковь, которая, по исповедании прежних (ветхих) своих грехов (ибо иудея переводится: исповедание), познала истинного Бога. Та же самая Церковь есть и новый Израиль, как говорит и Павел: ибо не тот иудей, кто таков по наружности, и не то обрезание, которое наружно на плоти: но тот иудей, кто внутренне таков, и то обрезание, которое в сердце по духу, а не по букве (Рим.2, 28).
*) Почему и Ориген, имея в виду сии слова, говорит: Под истинным же Израилем представляет народы. Итак, поелику сей псалом и cия песнь указывает на такого Израиля, у которого имя Божие прославляется; а оно прославляется у язычников, то сии народы собственно и называются Израилем. Слова Афанасия: иудеею здесь и Израилем называет душу познавшую Бота. Ибо она-то есть истинная Иудея и истинный Израиль.
3. И бысть в мире место Его, и жилищ Его в Сионе. Если бы, скажем словами Оригена и Евсевия, Иерусалим не подвергался многократным завоеваниям и порабощению, то имел бы кто-нибудь основание думать и говорить, что сии слова сказываются о чувственном Иерусалиме. Но поелику он подвергался войне неоднократно и не был потому мирным местом, то посему должно думать, что миром здесь называет того человека, который в мире с людьми, потому что любит их; и (в мире) с страстями, потому что подчиняет их себе. И в сем-то человеке находится место, способное к принятию Бога. Далее Сион в переводе значит высокая стража. Посему и тот, кто издали сторожит и видит нашествие демонов, может быть назван Сионом, по словам Оригена *).
*) Слова Феодорита: Когда полчище Ассириан было истреблено, оставшиеся из них бежали и сделались вестниками о Божественной силе, и с того времени Иерусалим сделался отделенными, местом Божиим и сделался весьма мирным: все стали думать, что Бог благоволил поселиться на Сионе. Прибавим из Дидима: но и мы должны всяким образом отгонять от себя волнение страстей, дабы, имея в себе мир, превосходящий всякий ум, мы были местом Божиим; и мы будем жилищем Его и стражами наблюдающими всякую истину и добродетель. Ибо Сион по переводу значит высокое место, стражи. Ибо как грешник дает место диаволу, так добрый и благодетельный дает во владычественном своем (уме) место Богу, желающему вселиться и ходить в нас. Афанасия: О вышней иудее написано: откуда отбежала болезнь, печаль и воздыхание, очевидно что там должно быть место мира.
4. Тамо сокруши крепости луков, оружие и меч и брань. Слова сии в историческом отношении сказаны о погибели и истреблении Ассириан. Там—значит: на Сионе. Сокрушил силы луков: оружием называет здесь не оружие поражающее врагов, но предохранительное, которым защищаемся от поражения, каковы: щит, латы, шлем и подобное тому, от которых воин носящий их получает название щитоносца и другие, для различия от неимеющих таковых. Мечем называет саблю. Прежде других упомянул о луках, потому что Ассириане большею частью сражались луками; потом оружием назвал охранительное оружие (бронью); а мечем выразил всякое военное оружие. Наконец поставил самую брань, для которой все означенные оружия приготовляются, которой они служат снарядами и орудиями. В высшем и созерцательном смысле луки суть коварства и ухищрения, посредством которых демоны пускают разжженные стрелы страстей. Охранительное у диавола оружие и власть врага над нами есть попущение Божие; потому что когда он попущением Божиим получит власть наказывать нас, тогда он и не чувствует и не побеждается, хотя мы сражаемся и поражаем его. Острый меч диавола есть отлучение наше от Бога, которому подвергаемся за грехи наши. Брань есть борьба производимая против нас диаволом, или и сам диавол. Ибо как Бог есть мир, так противник Его диавол есть брань. Все сие впрочем уничтожил Бог в человеке мирном и наблюдающем ухищрения врага, как мы сказали прежде. Ибо Господь, говорит, сокрушает брани (Псал.20,15, 3 *).
