охраняет часы сна так же, как часы бодрствования (Пс.126:1–2). Божьи слуги, как дети, наслаждаются безмятежным отдыхом, потому что они спят под охраной Отца безо всякого страха. Петр, закованный в цепи в тюрьме, зная, что ему вынесен смертный приговор, который завтра приведут в исполнение, смог и
может прийти, но мы Пусть страшатся своей же — она на них придет.
Дитя Божье, ступай уверенно, ибо Бог Ной познал Божью защиту, когда все нечестивцы утонули. Лот был сохранен, когда Содом пал (2 Пет. 2:5–9). Лютер воспел свою песнь «Бог — наша сила и прибежище».
Мудрец теперь рассматривает конкретные ситуации. Он показывает, что — это проявление себялюбия. Нечестность принимает много форм: заем денег и невозвращение долга (Пс.36:21), уклонение от налогов, удерживание оплаты труда работников (Иак.5:4; Иер.22:13–17). Но наставление, которое содержится здесь, еще глубже. Если мы даже никому ничего не должны по закону, мы все еще в долгу перед другими, поскольку обязаны «любить друг друга» (Рим.13:8). Даже бедняк связан этим универсальным законом со своим более бедным соседом. Каждый имеет право на нашу любовь. Наш долг — использовать всякую возможность творить добро. У нас нет выбора: быть или не быть добрыми. Не только милосердие, но и справедливость требует проявления доброты. Если мы проявлять ее, то подвергнемся за это вечному осуждению (Мтф. 25:41–45).
Христианская доброта должна проявляться в особой заботе и любви. Отсрочка доброго деяния — это преступление закона любви. Слишком часто отговорка — прикрытие чрезмерного себялюбия. Богатый тайно надеется, что бедняк забудет о просьбе, нужда устранится сама собой или ее восполнит кто-нибудь другой.
Мало дать во время нужды лучше, чем дать много без нужды. Мы должны воспитывать в себе чуткость к нуждам других людей, ставить себя на их место. Мы должны не только делать добро, но и быть
«Можно ли накормить голодного или одеть нагого добрым взглядом или красивой речью? Это слишком тонкие одеяния, чтобы защитить от холода, и слишком скудная закуска, чтобы заморить ярость неутоленного голода. Представим, мой недруг умирает от голода, а я говорю, что рад его видеть и готов послужить ему. Но моя рука зажата, а кошелек — под надежным замком. Я не приглашаю его за стол и не пускаю под свой кров переночевать. Он просит хлеба, а я дарю ему любезность — не твердую как камень, но столь же сухую. Я отношусь к нему как к чужаку, а потом, при прощании, выполнив все церемониальные любезности, я трясу ему руку, но ничего не кладу в нее. Я просто играю с его горем и развлекаюсь тем, чем развлекаться ни в коем случае нельзя — сильной нуждой и глубокой нищетой» (доктор Саут).
Призыв не отказывать в благодеянии естественно перетекает в наставление Подобное действие вызывает недоумение даже среди людей неверующих. Мир, как правило, не терпит такого поведения, а благочестивый человек должен ненавидеть его вдвойне. Благочестивый должен быть открыт и светел, как день. Злобный — это серьезный грех (6:14–19; Втор.27:24). Мудрость в таких делах — это мудрость бесовская (Иак.3:15). Такими были хитрый заговор сынов Иакова против ничего не подозревающего дома Еммора (Быт.
Мы должны стоять на страже своего сердца, не только сопротивляться тайным злым умыслам, но наблюдать за собой, чтобы . Мы должны опасаться ссор (17:14; 18:6; 25:8–9) и искать мира (Рим. 12:18). Дух раздора — это серьезное препятствие для святости (Евр.12:14; Кол.3:12–15), служитель Божий не может обладать таким качеством (2Тим.2:24). Легко раздражающиеся люди всегда яростно настаивают на своих правах и требуют того, что, как им кажется, им должны другие люди. Сколь ревностно должны мы искать духа кротости и любви, присущего Христу (1Пет.2:21–23).
«О, Господи, излей в сердца наши сей превосходный дух милосердия, сладостные узы мира и всех добродетелей, без которых человек живущий мертв пред Тобой» («Книга Общей молитвы»).
Как, спросим мы, можно завидовать человеку, поступающему насильственно? Любовь к власти — это одна из самых мощных страстей. Но у нас нет причины такому человеку и тем более избирать хоть один из путей его.
