Пасхальное бдение отличалось особым обилием освещения. По рассказу Евсевия, имп. Константин Великий в дни «спасительного праздника, усугубляя благочестивую деятельность свою, совершал божественное торжество со всею силою души и тела, и распоряжался празднованием так: проводимую в бодрствовании священную ночь превращал он в дневной свет, ибо назначенные к тому люди по всему городу зажигали высокие восковые столбы, как бы огненные лампады, озарявшие всякое место, так что эта таинственная ночь становилась светлее самого светлого дня» [767]. Григорий Богослов. на Пасху говорил: «прекрасное было у нас вчера светоношение и светохождение , которое совершали мы и частно, и публично, едва не весь род человеческий и вся знать , освещая ночь обильным огнем, образом великого Света…. Но сегодняшний (свет) преславнее и превосходнее: ибо вчерашний свет был предвозвестником восста{с. 262}ющего великого света и как бы радостным предпразднеством его; сегодня же празднуем самое воскресение, не ожидаемое еще, но уже бывшее и собравшее к себе всю вселенную» [768]. Последний слова показывают, что самый праздник Пасхи считался с утра с разрешения поста по окончании бдения.