К вечеру следующего дня мы уже размещались в центральной гостинице Еревана. От своих друзей – московских армян я столько наслышалась о необыкновенной красоте этого города, о потрясающей картине живописных гор, о домах из розового туфа, что почувствовала определенное разочарование, прибыв из аэропорта поздним вечером. Но рано утром я поднялась на самый верх гостиницы, где мне сказали, варят настоящий армянский кофе на песке. Вышла на балкон, и тут-то меня ждало настоящее чудо. Лучи яркого солнца, брызнувшие из-за священной горы Арарат, превратили серый и тусклый камень домов на площади в сияющую нежно-сиреневым и розовым драгоценность. Меня погружал в себя этот почти мистический свет, завораживали незатейливые звуки журчащих фонтанов и фонтанчиков; волновал чувственный аромат выпеченного хлеба и свежезаваренного кофе, будоражащие запахи пряностей, зелени, фруктов и овощей, которые везли на тележках крестьяне, направляясь к рынку. Вскоре на открытой высокой веранде гостиницы собралась вся группа, и мы, очарованные странники, с молчаливым восхищением смотрели, как восходит солнце над древней столицей.
В Эчмиадзине нас ждали. Мы шли по дорожке, обсаженной гранатами, к дверям монастыря. Молодые мужчины, монахи, в длинных черных одеяниях рыхлили землю, поливали розы, подвязывали тяжелые цветущие ветки гранатов. Они едва поднимали головы от своей работы, не потому, что она была так уж тяжела, а следуя монастырскому канону: не разглядывать, не смотреть на мирян впрямую. Но простое любопытство брало верх, и самые юные, мальчишки еще совсем, все-таки успевали метнуть взгляд горячих черных глаз на редкую делегацию. Приезжие армяне тоже смотрели на них с интересом и отеческой нежностью. Мы вступили под своды священного для всех армян храма, и аргентинцы устремились к человеку с седой окладистой бородой, копной волос, аккуратно уложенных на голове волнами. На загорелом или смуглом лице сияли добротой и радостью глаза. Глава армянской церкви Католикос Вазген Первый обратился к своим аргентинским соотечественникам с приветствиями на армянском языке и жестом пригласил их принять причастие.
Потом аргентинцы стали вынимать из баулов, пакетов и ящиков свои дары. Здесь были огромные напольные свечи и подсвечники, серебряный потир, золотое кадило, еще уйма церковной утвари, сделанной на заказ с любовью и трепетом. Выслушав от Патриарха сдержанные слова благодарности, лидер группы, а затем и другие, начали вытаскивать из поясных сумок небольшие, но увесистые мешочки. Я с удивлением смотрела, как развязываются тесемки и оттуда на предусмотрительно подставленный серебряный поднос высыпаются горсти драгоценностей. Скоро на блестящей поверхности подноса выросла горка из колец, сережек, браслетов, цепочек. Сюда же посыпались и отдельные камни – бриллианты, изумруды, рубины. Католикос с истинно патриаршим величием и достоинством, снова сдержанно, но искренне благодарит гостей и, не прикасаясь сам к россыпи драгоценностей, тихо подзывает стоящего в стороне монаха. Тот забирает поднос и уносит его куда-то вглубь храма.
К дарам был приложен список тех, кто принимал участие в организации этой поездки, делал взносы и пожертвования, активно участвовал в благотворительных вечерах и концертах, сборы от которых шли на покупку золота, серебра, свеч и т. д. Когда закончилась официальная часть церемонии, Вазген пригласил нас в комнату, которую открыл ключом висевшем на поясе. Он пояснил, что сейчас покажет нечто особенное. Довольный, что заинтриговал всех, Католикос подошел к деревянному шкафчику, оглянулся на притихших людей, лукаво, почти по-детски, улыбнулся и, повертев в замке ключом, широко в обе стороны распахнул дверцы. Общий тихий стон и протяжный выдох «О-о-о» были вполне оправданы. Внутри шкафчика на стенках, обитых синим бархатом, сверкали, переливались буквы армянского алфавита, сделанные из драгоценных камней. Все молчали в восторженном оцепенении, молитвенно сложив руки. У многих увлажнились глаза. Первосвященник, объяснил, что «коллекция» еще не закончена: не все 38 букв армянского алфавита сделаны, а потому дар аргентинских армян как нельзя кстати: пойдет на благое дело.
Напомню, что армянский язык включен ЮНЕСКО в список древнейших из живых языков. Он объявлен достоянием человечества. Церковь в Армении называется или Апостольской, по причине основания ее двумя апостолами, или Григорианской, по имени первого епископа. Именно он, Святой Григор Просветитель, позвал переводчиков еще в конце второго века, чтобы перевести Библию с греческого языка и латыни на армянский. Многотрудное дело было успешно завершено. Всех, кто переводил Священные книги, причислили к лику святых. В Армении много веков существует Праздник переводчика.
