Джон Голсуорси
Толпа
Драма в четырех действиях
Перевод Б. Б. Томашевского
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Стивен Мор, член парламента.
Кэтрин, его жена.
Олив, их маленькая дочь.
Настоятель Стауэрского собора, дядя Кэтрин.
Генерал сэр Джон Джулиан, ее отец.
Капитан Хьюберт Джулиан, ее брат.
Элен, его жена.
Эдуард Мендип, редактор газеты "Парфенон".
Аллен Стил, секретарь Мора.
Джеймс Xоум, архитектор |
Чарлз Шелдер, адвокат } депутация избирателей Мооа.
Марк Уэис, книготорговец |
Уильям Бэннинг, фабрикант |
Няня.
Рефорд, ее сын, вестовой Хьюберта.
Невеста Рефорда.
Генри, лакей.
Швейцар.
Несколько джентльменов в черных костюмах.
Студент.
Девушка.
Толпа горожан.
Действие первое. Столовая в лондонском доме Мора. Вечер. Действие второе. Там же. Утро. Действие третье.
Картина первая. Переулок в окрестностях Лондона, куда выходит задний фасад небольшого театра. Картина вторая. Спальня Кэтрин.
Действие четвертое. Столовая в доме Мора. Вторая половина дня. Эпилог. Одна из лондонских площадей. На рассвете.
Между первым и вторым действиями проходит несколько дней. Между вторым и третьим действиями - три месяца. Первая и вторая картины третьего действия происходят немедленно одна за другой. Между третьим и четвертым действиями проходит несколько часов. Между четвертым действием и заключительной
картиной проходит неопределенный промежуток времени.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Июльский вечер. Половина десятого. Столовая, освещенная канделябрами, отделанная ярко-синими обоями и убранная коврами и портьерами того же цвета. Высокие стеклянные двери между колоннами открыты; они выходят на широкую террасу, за которой видны во тьме силуэты деревьев, а вдали - очертания освещенных домов. С одной стороны "фонарь" (глубокий выступ комнаты или ниша с окном), наполовину прикрытый задернутыми портьерами. Напротив него дверь, ведущая в переднюю. За овальным палисандровым столом, уставленным серебром, цветами, фруктами и бутылками вина, сидят шесть человек. Они только что кончили обедать. Спиной к "фонарю" сидит Стивен Мор, хозяин дома, человек лет сорока; у него приятное лицо, обаятельная улыбка и глаза мечтателя. Справа от него - сэр Джон Джулиан, старый солдат; у него загорелое лицо с тонкими чертами и седые усы. Справа от сэра Джона его брат, настоятель Стауэрского собора, высокий, смуглый священник аскетического вида; далее справа - Кэтрин; она наклонилась вперед и положила локти на стол; подперев подбородок ладонями, она пристально смотрит через стол на своего мужа; справа от нее сидит Эдуард Meндип, бледный человек лет сорока пяти, почти совсем лысый, у него красивый лоб и на резко очерченных губах играет широкая улыбка, так что видны его зубы; между ним и Мором - Элен Джулиан, хорошенькая темноволосая молодая женщина, погруженная в собственные мысли. Когда поднимается занавес, слышны голоса людей, горячо спорящих между собою.
Настоятель. Я с тобой не согласен, Стивен, абсолютно и полностью не согласен.
Мор. Ну что ж, я тут ничего не могу поделать.
Мендип. Вспомни одну из недавних войн, Стивен! Разве твои рыцарские взгляды принесли тогда какую-нибудь пользу? И то, на что смотрели сквозь пальцы, когда ты был молодым и мало кому известным членом парламента, на заместителя министра может навлечь анафему. Ты не вправе себе это позволить...
Mор. Я не вправе позволить себе следовать призыву совести? Вот это новость, Мендип.
Мендип. Даже самые высокие идеалы могут быть неуместными, мой друг.
Настоятель. Правительство имеет здесь дело с диким народом, не признающим никаких законов, и я думаю, что питать к нему сочувствие или жалость нет никакого смысла.
Мор. Их тоже сотворил господь, настоятель.
Мендип. В этом я сомневаюсь.
Настоятель. Они оказались вероломными. Мы имеем право покарать их.
Мор. Если я подойду и ударю беспомощного человека, а он в ответ на это ударит меня, разве я имею право карать его?
Сэр Джон. Не мы явились зачинщиками.
Мор. Как? А наши миссионеры и наша торговля?
Настоятель. Вот это действительно новость. На благодеяния цивилизации они станут отвечать насилиями и убийством, а ты будешь подыскивать оправдания? Разве ты забыл Глэйва и Морлинсона?
Сэр Джон. Верно. А несчастный Грум и его жена?
Мор. Они отправились в дикую страну, зная, что тамошние племена настроены против них, и действовали там по собственной инициативе. Какое дело всему нашему народу до злоключений отдельных авантюристов?
Сэр Джон. Но мы не можем равнодушно смотреть на то, как расправляются с нашими соотечественниками.
Настоятель. Разве устанавливаемые нами порядки не являются благодеянием, Стивен?
Мор. Иногда да. Но я всем сердцем отвергаю мнение, будто наше владычество может облагодетельствовать такой народ, как этот, народ, принадлежащий к особой расе и отличающийся от нас, как свет от тьмы, по цвету кожи, по религии, по всему. Мы можем только извратить их здоровые инстинкты.
Настоятель. Вот эта точка зрения для меня совершенно непостижима.
