Как и прочие сподвижники Петра I, он занимался массой других дел: переводил книги, заседал в Сенате, служил дипломатом. Именно его подпись стоит первой под Ништадтским мирным договором 1721 года, по которому Ингерманландия навечно отошла к России и Петербург перестал быть незаконным самостроем. Брюс получал награды, но был скромен и незаметен при дворе. Его не терзало безмерное честолюбие Меншикова, он не скучал от невнимания Петра, как Шереметев, явно держался в стороне от ожесточенной придворной борьбы за власть и привилегии. Но за себя он умел постоять. Между тем Брюс крепко держался за свое дело. Когда в 1718 году образовалась Военная коллегия, всемогущий ее президент А.Д.Меншиков пытался подчинить Артиллерийское ведомство себе, что выглядело вполне логично, однако Брюс восстал против временщика, с которым жил не особенно дружно, и отстоял Артиллерийское ведомство как самостоятельную административную единицу.
Вообще о личной жизни Брюса мы знаем очень мало. Спокойный и уравновешенный, он, русский шотландец, вызывал у окружающих уважение и страх. Брюс не был склонен к откровенности и вел весьма замкнутую жизнь. Мы даже наверняка не можем сказать, была ли у него жена или нет. Кажется, что любимым занятием Брюса была наука, от которой его постоянно отрывали поручения царя.
После смерти Петра I он попросился в отставку и до самой своей кончины жил в подмосковном имении Глинки, где предавался научным опытам и размышлениям вдали от бурь и страстей политики. Там у него был великолепный кабинет, состоявший из ценнейших физических и астрономических приборов, собрание редкостей, монет и медалей. Известно, что он сам точил и полировал стекла для телескопов и подзорных труб. После его смерти в 1735 году их хватило на всю тогдашнюю Академию наук. Великолепна была (к счастью, сохранившаяся до наших дней) библиотека Брюса. Это не просто коллекция манускриптов по астрономии, математике, физике, а рабочее собрание книг, которые до сих пор хранят на своих страницах пометы их владельца – отчеркивания ногтем, карандашные пометки. Для знатока нет большего счастья, писал Пушкин, чем следить за мыслью великого человека.
Брюса подозревали в сговоре с дьяволом, считали его чернокнижником, масоном. Наговаривали на него многое, но многое в его жизни действительно кажется странным. Главным зданием в имении Глинки под Москвой является обсерватория, которую по фронтону до сих пор украшают (а может, охраняют?) 57 странных, неповторяющихся каменных масок, которые своими жуткими ужимками, особенно вечером или лунной ночью и сейчас нагоняют ужас на случайных визитеров усадьбы Брюса. В Глинках был парк, аллеи и группы деревьев которого читались сверху как знаки зодиака, и в нем, согласно легенде, по ночам гулял, поскрипывая сочленениями, железный дракон Брюса, живший днем в подземелье. А в конце XX века это подземелье и тайные ходы, связывавшие все строения усадьбы, вдруг случайно нашли. Был там и очень странный пруд. Согласно легенде, Брюс летом, к удивлению гостей, сначала устраивал на нем катание на лодках, а вечером раздавал гостям коньки – пруд превращался в каток. Теперь эти фокусы объясняют умелым сохранением льда на дне пруда, вода из которого к вечеру перепускалась в другой, обнажая ледяное «дно». Но все-таки…
В начале XIX века имение Брюса купили у его потомков купцы Усачевы, устроившие в Глинках фабрику. Потом они продали ее Алексеевым, те Колосовым и т. д. – всего владельцами имения было пять купеческих родов. И все они как один разорились от странных пожаров и неурядиц, все хозяева избегали жить в Глинках, потому что знали: призрак Брюса не даст никому покоя. Он плачет и стонет, кого-то разыскивая. Люди были уверены, что вершиной научного творчества Брюса стало изобретение эликсира жизни, «мертвой» и «живой» воды. Якобы для эксперимента он убил своего лакея – старика, разрубил его тело на части, полил «мертвой» водой – тело срослось, потом Брюс окропил его водой «живой», и… старик вскочил молодым. И тогда Брюс приказал слуге проделать то же и с ним самим. Лакей первые две части операции исполнил, а третью делать передумал: может, склянку с «живой» водой разбил или решил ее пропить. Пришлось Брюса хоронить. Вот теперь призрак Брюса и разыскивает неверного Ваньку.