Такая сложная комбинация Тонкому на ум не приходила. Но ему было что возразить:
– Я слышал их разговор с домушником. И наводчика Лабашов узнал…
– Кто такой Лабашов?
Пришлось и это объяснять. Когда Тонкий объяснил, у Витька возник следующий вопрос:
– При чем тут кража, когда мы говорим о поджоге?
Кража, поджог и пранкер связаны только одним – Васнецовым, так что Сашке пришлось объяснять все заново, доказывая вину солдата по каждому пункту.
Когда Витек, наконец, получил всю информацию и понял, что Сашка не шутит, он заметался по кухне не хуже самого Тонкого!
– Вот блин! Вот удружил! Ну за что?!
– По-моему, у него какие-то счеты с преподавателями, – поделился своей догадкой Сашка. – Я так понял, служить ему не очень-то нравится.
– Его отчислили в том году с первого курса, – холодно ответил Витек. – Мать больше всех ругалась. Я только теперь начал вспоминать эту фамилию: Анатолий Васнецов, она говорила… Я-то с ним познакомился, когда он уже служил! До этого лишь имя слышал. Мать же о нем рассказывала…
– Что?
– «Талантливый парень, но дурак, – процитировал Витек. – Учить такого – только мучить».
– То, что он дурак, – заметно, – проворчал Тонкий. – Скажи, а не по ее ли инициативе его выгнали?
– Думаю, не только. Я так понял, что парень ни по одному предмету не успевал. Как он поступил-то еще, непонятно…
Тонкий от души позавидовал Витьку: мать обсуждает с ним свои служебные дела. Если бы бабушка год назад пожаловалась на нерадивого студента Васнецова, Тонкий бы вспомнил о нем гораздо раньше. Хотя, может, и нет.
Витек метался по кухне, раскидывая полотенца. Некстати запищал таймер. Витек саданул по кнопке, таймер отскочил и закатился под стол.
– Подбери!
Тонкий послушно полез. Витек надел рукавицы, вытащил горячий противень, громко ухнул его на стол и выдал:
– Все равно майору звонить надо. Кто ж нас к военным-то пустит?! А ему проще наверняка… – Он оставил противень и побежал в дом. – Присмотришь за второй духовкой, ладно?
Тонкий не успел ничего сказать, как снова запищал таймер. Он натянул рукавицы, вытащил противень…
А через две минуты Витек вернулся уже без фартука и даже умытый.
– Собирайся, едем!
Тонкий не заставил себя ждать, только занес домой верного крыса и посадил его в переноску, чтобы он не бегал по комнатам, пачкая все вокруг. Да и хватит с него приключений!
Когда он вышел, Витек уже вывел грузовик за ворота и держал нараспашку пассажирскую дверь:
– Ну где ты ходишь?! Едем, нет?!
…И началась следственная лихорадка. Много раз в течение нескольких дней Тонкий только рассказывал, рассказывал и рассказывал. Майору, подполковнику, опять майору. О шинели, хлястике и пожаре – в первую очередь, потом о Лабашове, краже и пранкерах.
Впрочем, последнее выслушивали неохотно, хотя и внимательно. Напоследок спросили координаты Лабашова, Майи Дмитриевны, его, Тонкого, с бабушкой. Сашка прекрасно понимал: единственное, что интересует следствие, – это поджог.
Пранкеры и кража, скорее всего, останутся на совести Васнецова. Водить знакомство с домушниками – не преступление, особенно если служишь с ними в армии и никуда не можешь деться от такого знакомства. Разговаривать с ними – не преступление тоже, а факт преступного сговора нужно еще доказать. Если сами домушники не заложат Васнецова…
Пранкер – вообще ерунда, самому-то Ване ничего не будет, кроме, может быть, воспитательной беседы в милиции.
Бабушка звонила за эти дни раз десять, говорила, что Лабашов молодец, благодаря ему поймали наводчика (того самого, гостя Васнецова на КПП), и что скоро будет суд. О Васнецове она тоже узнала (скорее всего от Сереги) и все ругалась, все не верила, что это он… Тонкий с трудом уболтал ее не исключать попавшегося под горячую руку Ваню. Этот балбес ухитрился не сдать вовремя реферат, чем привлек к себе лишнее внимание и без того рассерженной бабушки.
Тетя Лена тоже звонила, Сашке лично, на «трубу». И тоже не могла поверить, что Васнецов способен на такое.
А потом все прекратилось – так же внезапно, как и началось. Просто однажды Сашку не вызвали в милицию. Телефон свой майор, вообще-то, оставил, но Сашка, понятно, не стал звонить без необходимости. Витек на вопросы Тонкого не отвечал (Сашка подозревал, что он и сам ничего не знает). Бабушка и тетя Лена, правда, звонили (а тетя Лена даже приезжала несколько раз), но ни одна из них не сообщила ничего нового. Тонкий понял, что дело, скорее всего, передали военным.
– Уезжаете, молодой человек? – Валерий Палыч стоял у калитки, элегантно крутя на пальце связку ключей. Свободной рукой он поправлял на шее несуществующий галстук, в общем, всем своим видом выражал почтение Тонкому.
Сашка смущенно кивнул. Он еще помнил, как подозревал старика в поджоге, и это не прибавляло ему уверенности в себе.
– Я знал, что вы талантливый, вот! – Он победоносно кивнул Витьку: – Учитесь!
– Я извинился, – буркнул Витек, навьючивая на Тонкого второй рюкзак с яблоками.
Рюкзаки были тяжеленные, да и яблоки дома никто есть не станет, кроме, может быть, Ленки. Но обижать гостеприимного Витька Сашке не хотелось.
