– Держи. И чтоб в последний раз такое! – закончил Шевелюра и бросил на стол конверт.
– Не вопрос! Ты ж меня знаешь, – прикарманив конверт, самоуверенно заявил Плешь.
– Потому и говорю, что знаю, – буркнул Шевелюра.
Плешь молча отодвинул недопитую кружку и встал, разворачивая пластинку жвачки.
«За рулем. Хочет запах отбить», – догадалась тетя Муза.
– Обиделся, что ли? – вскочил Шевелюра.
– Просто мне хватит, – оскорбленным тоном отвечал Плешь.
Тут наконец подошла очередь тети Музы. Пока она расплачивалась за сигареты, дельцы успели помириться и пошли к выходу. Тетя спешила к Ленке и нагнала их у двери.
– Заберешь завтра, после пяти утра. У маяка, в подсолнухах, – расслышала она шепот Плеши.
«Сапиенти сат», как говорили в таких случаях древние римляне, – умному достаточно. Кого-нибудь, наверное, удивило бы то, что свидание в подсолнухах назначается не девушке, а деловому партнеру. Да и свидание странное. Заочное какое-то: я, мол, оставлю тебе товар, а ты забери когда хочешь. Но старший оперуполномоченный знала, что есть товар, который не передают из рук в руки и вообще стараются пореже к нему прикасаться. Продавец не привезет его покупателю, а спрячет в тайнике. Если в этот момент он попадется милиции, то скажет: «Нашел, испугался, решил избавиться». Покупатель приедет к тайнику, когда продавца там не будет. У него на случай встречи с милицией та же отмазка, только с другим концом: «Нашел, испугался, решил вам отвезти».
Именно так, не видя, а порой и не зная друг друга в лицо, преступники всех мастей передают разведывательную информацию, фальшивые деньги, оружие, наркотики. Наркотики чаще всего, потому что наркоторговцев больше, чем всех остальных подпольных торгашей.
Розовый закат пал на город Керчь, сверкая в оконных стеклах. «Ленка меня заждалась», – сказала себе тетя Муза. И пошла за преступниками.
Маяк под Керчью единственный (причем от ее с племянниками палатки до него рукой подать). Так что место ей известно, время – тоже. Нужно добыть бинокль и прийти к маяку раньше всех, чтобы посмотреть, где Плешь будет прятать свой товар. А для этого неплохо бы прямо сейчас узнать, какая у него машина, чтобы завтра не пропустить ее и не перепутать. Поле – не город, наблюдать придется издалека…
Плешь свернул за угол – судя по всему, где-то там была автостоянка. Шевелюра, как назло, остановился и стал закуривать. Пришлось тете Музе сесть на скамейку, чтобы не привлекать внимания. «Куда меня понесло? Я же в отпуске. И здесь не мой район», – сказала она себе, наблюдая за Шевелюрой в зеркальце пудреницы. Преступник чиркал зажигалкой и вертелся, заслоняясь от ветра то спиной, то ладонью. Гораздо больше тетю Музу интересовал Плешь: продавец всегда важнее, потому что ближе к источнику товара. Но бросаться за ним было нельзя. Неизвестно, почему Шевелюра так долго прикуривал. Может, просто в зажигалке кончался газ, а может, он проверял, нет ли «хвоста».
«И не мой город», – со всей твердостью сказала себе тетя Муза и уже совсем было решила идти к племяннице. Но тут Шевелюра наконец прикурил. И направился к ней!
– Вам не скучно одной?
У тети Музы возник большой соблазн затеять скандал, попасть в милицию и узнать паспортные данные преступника. Но Шевелюру могли до утра продержать в каталажке, тогда завтрашняя сделка сорвалась бы.
– Мне ужасно весело мужа по пивным разыскивать, – начала она. – Вроде тебя, такой же алкаш, зарплату домой не носит, а дети некормленые…
Шевелюра смылся сразу после жалобы на несуществующую свекровь, задолго до того, как тетя Муза успела наябедничать на президента Украины. Путь был свободен. «И даже не моя страна!» – с отчаянием подумала она, уходя все дальше от китайского ресторанчика.
Ленка в это время чуть в восьмой раз не вывихнула челюсть, зевая со скуки, но тете Музе было не до нее. Ноги несли старшего оперуполномоченного за преступником, как Буратино, заслышавшего оркестр кукольного театра.
Тетя вернулась взвинченная и немного злая. Раскрыла мобильник, Ленке приказала идти вперед, а сама начала кому-то звонить. Ленка далеко не ушла: все равно у машины пришлось остановиться, ключи-то у тети. А та в машину не торопилась: встала рядом и давай болтать:
– Васечка, здравствуй… А угадай! От одного моего имени хочется петь, танцевать и писать стихи… Ну! А говоришь, не узнал…
Ленка деликатно отошла. Она считала неприличным слушать тети-Музины разговоры со всякими там Васечками. Странно. Тетя вроде опер, солидный человек, а ведет себя иногда… Хуже самой Ленки! За тетю было стыдно. К тому же время позднее, Сашка небось уже с ума сходит без еды и пресной воды. А она разговор затеяла.
– А помнишь, на дне рождения у Лехи ты меня из фонтана вытаскивал? Чуть не утонули тогда… – И далее в том же духе.
Трепалась тетя минут сорок. Потом сложила трубку, подозвала племянницу и объявила:
– Едем домой! Сашка уже заждался.
Ленке оставалось только пожать плечами: сама почти час болтала с каким-то Васечкой, а теперь рассказывает, как заждался Сашка. Странный народ – взрослые!
