Нельзя забывать о том, что фонд распределения по труду есть величина переменная, а не неизменная, поэтому всем коллективам даже с точки зрения увеличения заработной платы следует прежде всего заботиться о росте этого фонда, а не об увеличении своей доли в этом фонде. Ведь при социализме одним из важнейших интересов общества является интерес в повышении заработной платы трудящихся, и этот интерес реализуется в той мере, в какой растёт общественное производство.
Кроме того, надо учесть, что более быстрый рост общественных фондов потребления и улучшение условий труда связаны опять–таки с более быстрым развитием всего общественного производства. Материальные интересы коллектива предприятия, следовательно, могут быть наилучшим образом удовлетворены тогда, когда коллектив стремится действовать в общественных экономических интересах.
Часто выдвигающийся в литературе лозунг «То, что выгодно обществу, должно быть выгодно и предприятию» ставится не вполне корректно, так как подвергает сомнению тот факт, что с установлением социалистических производственных отношений в силу самого их характера, то, что выгодно обществу тем самым уже является объективно выгодным коллективу предприятия. Другое дело, что эта выгода не всегда является непосредственной и не всегда выражается в рублях заработай платы или премии; бывает, что она не сразу осознается. Но от этого она не перестаёт быть коренной выгодой. Например, переход от неполного среднего к всеобщему среднему образованию принадлежит как раз к числу таких выгод. То же можно сказать об увеличении общественных фондов и средней заработной платы в народном хозяйстве.
Очень важно делать то, что выгодно обществу, непосредственно влияющему на уровень заработной платы и премии. Однако было бы ошибкой сводить весь комплекс экономических интересов личности лишь к формам непосредственной материальной заинтересованности.
Эта ошибка не может не повести к серьёзным отрицательным последствиям в хозяйственной практике. Газета «Правда» писала в передовой статье: «Иные хозяйственники полагают, что экономическая реформа даёт им право подходить к любому делу только с одной меркой — «выгодно нам это или невыгодно», забывая о потребностях государственного масштаба». Такие хозяйственники понимают выгодность чрезвычайно узко, имея в виду лишь свою непосредственную материальную выгоду и пренебрегая коренными общественными интересами. «Подобное отношение к интересам государства, — продолжает «Правда», — возможно только в условиях низкой требовательности, попустительства, отсутствия должной партийной принципиальности»[204].
К сожалению, такой подход нашёл поддержку и у некоторых экономистов. Г. Лисичкин, например, который полагает, что «свобода личности начинается со свободы потребления», пропагандирует идею о том, что «каждого человека, каждое предприятие интересует «навар», «припёк» от той деятельности, которой они занимаются»[205].
Мелкого буржуа, то есть мелкого хозяйчика, работающего на рынок, действительно интересует «навар», «припёк» от той деятельности, которой он занимается, и он вполне будет согласен с Лисичкиным, что «одно дело носить навоз на собственный огород и другое работать на участке у соседа»[206]. Но разве можно с той же меркой подходить к социалистическому предприятию, коллектив которого действует прежде всего в общественных интересах, на общее благо?
Никакой мелкий буржуа не будет возражать, если, стремясь к своей личной выгоде, он будет заодно удовлетворять и общественные интересы, но разве мы, советские люди, можем систему управления общественным производством строить только на личной выгоде, только на стремлении предприятия получить прибыль? Система управления должна строиться таким образом, чтобы предприятия, стремясь удовлетворить общественные интересы, получали в то же время высокую прибыль. При этом "гарантируется" приоритет о6щественных интересов. Лисичкин же ставит проблему с ног на голову, выдвигая идею «так управлять предприятиями, чтобы они, стремясь увеличить свою прибыль (подчёркнуто нами. — Н. М., М. П.), выполняли в то же время общественный заказ»[207].
Идея о том, что общие интересы можно осуществлять, не заботясь о них и думая лишь о своих собственных, не нова. Эту идею развивал в конце XIX века английский теоретик утилитаризма Иеремия Бентам, которого беспощадно высмеял К. Маркс в «Капитале»[208]. Развивать подобные идеи при социализме можно только с позиций потребительского к нему отношения, как это и получилось у Лисичкина: «если я не могу купить то, что мне хочется, то зачем, собственно, стараться работать больше». Он, правда, заявляет, что «в организме человека есть определённый иммунитет против потребительской болезни»[209]. Иммунитет против потребительской болезни, однако, вырабатывается, по–видимому, общественным путём, путём борьбы с идеями «потребительского социализма».
