Претендуя на критику буржуазных экономистов и даже теоретиков «рыночного социализма», Н. Я. Петраков пишет в одной из своих статей, что в буржуазной экономической науке плановое управление социалистическим общественным производством «рассматривается не иначе, как система, состоящая из центрального органа планирования, обладающего всей полнотой информации и власти, и огромного числа производителей и потребителей, выступающих в роли марионеток. (Последнее поставляет коренной порок буржуазных теорий социализма. — И. М., М. П.). Отсюда следует, — пишет далее Н. Я. Петраков, — что любые отступления от этой схемы, любые мероприятия, направленные на усиление гибкости и оперативности централизованного планирования, развитие самостоятельности и инициативы предприятий, на повышение материальной заинтересованности производителей, являются отступлением от идеи плана и капитуляцией перед преимуществами (??) рынка»[230]. Беда Н. Я. Петракова, однако, в том, что его схема, в которой планы предприятия составляют «в первую очередь для своих собственных нужд» и не имеют никаких иных плановых показателей, кроме отчислений в «казну», такова, что любые отступления от этой схемы, любые мероприятия, направленные на возвращение централизации и восстановление государственного планирования, на повышение заинтересованности в развитии всей экономики, являются отступлением от идеи приоритета рынка и капитуляцией перед преимуществами плана.
Буржуазные экономисты рисуют централизм при социализме не как демократический, а как бюрократический. Но и схема, которую предлагает в своей книге Н. Я. Петраков, не ведёт к укреплению позиций демократического централизма, поскольку в ней гипертрофированы роль и значение коллективного материального интереса и принижено значение общественного экономического интереса и централизованного планового начала в организации управления социалистической экономикой.
Своё представление о системе управления социалистическим хозяйством Н. Я. Петраков продемонстрировал в одной из статей ещё в 1970 г.[231] Это об этой статье председатель Комитета Совета Министров СССР по делам издательств, полиграфии и книжной торговли т. Стукалин писал, что в ней автор «по сути дела исходит из «рыночной концепции», приоритета рынка как регулятора социалистической экономики»[232].
На XXIV съезде Коммунистической партии Советского Союза было специально подчёркнуто: «…ведущим и определяющим является директивное планирование… мы отвергаем всякие ошибочные концепции, подменяющие рыночным регулированием ведущую роль государственного централизованного планирования»[233]. Н. Я. Петраков опубликовал сразу после съезда статью в «Новом мире»[234] и выпустил книгу («Хозяйственная реформа: план и экономическая самостоятельность»). Однако, как оказалось, и в этих публикациях он остался на прежних ошибочных позициях.
Н. Я. Петраков утверждает, что «товарно–денежный механизм даёт исходную информацию для составления плана», что этот механизм является «сигнальной системой, которая точно и незамедлительно фиксирует всякие отклонения производства от реальных общественных потребностей» и что данный «механизм выступает в роли системы, экономически удостоверяющей степень соответствия наших представлений о закономерностях развития производства, находящих выражение в плане, объективной реальности»[235].
Такие свойства товарно–денежного механизма до сих пор были неизвестны. Зато известно, что информация, доставляемая им, — это информация, исходящая с самой поверхности экономической жизни, прямо и непосредственно не выражающая глубинных черт действительности и зачастую совершенно извращающая сущность экономических явлений и процессов. Установлено теоретически и проверено на опыте, что товарно–денежный механизм как сигнальная система неточно и лишь с большим опозданием фиксирует отклонения производства от спроса (а не от «реальных общественных потребностей», ибо спрос — превращённая форма потребностей), причём фиксирует только тогда, когда производство уже завершено и, следовательно, когда уже нельзя предпринять никаких исправляющих положение мер.
Исходной для составления плана информация, доставляемая товарно–денежным механизмом, могла быть и была лишь в историческом аспекте, так как исторически господству плана предшествовало господство рыночного регулирования и первые планы должны были опираться на информацию, данную товарно–денежным механизмом. С созданием социалистических производственных отношений не стало места для двух механизмов регулирования, так что лозунг «план и рынок» брошенный ревизионистами, имеет реакционное значение.
Планирующие органы используют стоимостные и товарно–денежные формы учёта, контроля и материального стимулирования, но это, во–первых, отнюдь не самостоятельный механизм регулирования, а лишь часть общей системы планового директивного управления, во–вторых, это лишь часть, и притом не решающая часть, социалистической системы государственного учёта и контроля за производством и распределением продуктов.
