дочь старого человека, дни которого близятся к концу. Многие, очень многие любят ее! Она слишком добра, слиш¬ ком дорога для многих, чтобы стать жертвой этого негодяя! — Я знаю, что бледнолицые — гордое, алчное племя. Я знаю, что они не только заявляют права на землю, но считают, что самые низшие из людей их цвета лучше са¬ гаморов красного человека. Собаки и вороны их племе¬ ни, — продолжал старик, — стали бы лаять и каркать, если бы они взяли в свои вигвамы женщину, цвет кожи которой не был бы белее снега. Но пусть они не слишком похва¬ ляются перед лицом Маниту! Они пришли в эту землю со стороны восходящего солнца и могут уйти в сторону захо¬ дящего. Я часто видел, как саранча объедала листья де¬ ревьев, но время цветения снова наступало для них. — Это так, — сказала Кора, глубоко вздыхая, как буд¬ то выходя из оцепенения. — Но тут есть еще один человек из твоего собственного племени, которого не привели к те¬ бе. Выслушай его, прежде чем позволить гурону с торжест¬ вом удалиться отсюда. Заметив, что Таменунд с недоумением оглядывается во¬ круг, один из сопровождавших его сказал: — Это змея, краснокожий наемник ингизов. Мы оста¬ вили его, чтобы пытать. — Пусть он придет, — сказал мудрец. Он снова сел на свое место, и, пока воины ходили, что¬ бы исполнить его приказание, стояла такая тишина, что ясно был слышен шелест листьев в соседнем лесу. Глава XXX Откажете — позор законам вашим! Тогда в Венеции бессильно право! Так отвечайте: будет он моим? Шекспир, «Венецианский купец» Тревожное молчание длилось несколько минут. Потом толпа заколыхалась, расступилась и снова сомкнулась. В ее живом кругу стоял Ункас. Глаза, до сих пор с любо¬ пытством изучавшие черты старца, теперь устремились с тайным восхищением на стройную, гибкую фигуру плен¬ 797
ника. Ни присутствие всеми почитаемого старца, ни исклю¬ чительное внимание, возбуждаемое им, не нарушили само¬ обладания молодого могиканина. Лицо Ункаса не утратило своего выражения спокойного внимания и детской любо¬ знательности и тогда, когда, обведя глазами присутствую¬ щих, он встретил враждебные взгляды вождей. Но, когда взгляд его упал на фигуру Таменунда, юноша медленными, неслышными шагами прошел к тому1 месту, где сидел мудрец, и остановился прямо перед ним. Тут он стоял, зор¬ ко наблюдая за всем происходящим вокруг него, пока один из делаварских вождей не сказал Таменунду о его присут¬ ствии. На каком языке говорит пленник с Маниту? — спро¬ сил партриарх, не открывая глаз. Как и его отцы, на языке делаваров, — ответил Ункас. При этом внезапном и неожиданном известии среди толпы пробежал тихий яростный гул, который можно было бы сравнить с рычанием льва. Действие этих слов на мудреца было так же сильно, но выразилось иначе. Он при¬ крыл рукой глаза, как будто для того, чтобы лишить себя возможности видеть постыдное зрелище, и повторял тихим гортанным голосом только что слышанные слова. ь— Делавар! Я дожил до того, что видел племена лена- пов изгнанными из мест, где издавна горели их костры со¬ вета, и рассеянными среди гор ирокезов, словно стада оле¬ ней! Я видел, как топоры чужого народа вырубали наши леса, которым не причинили вреда даже небесные ветры; я видел, как в вигвамах людей жили звери, бегающие по лесам, и птицы, летающие над деревьями; но никогда еще не встречал делавара настолько низкого, чтобы вползти, подобно ядовитой змее, в лагерь своего народа! ~ Лживые птицы открыли свои клювы, — возразил Ункас самыми мягкими нотами своего музыкального голо¬ са, — и Таменунд услышал их песни. Мудрец вздрогнул и склонил голову набок, как будто стараясь уловить замирающие звуки далекой мелодии. Не спит ли Таменунд? — воскликнул он. — Что за голос раздается в его ушах? Неужели зимы отодвину¬ лись назад? Неужели к детям ленапов снова возвращается лето? За потоком несвязных слов, вырвавшихся из уст Таме- 798