Том 1. Дьяволиада полностью

Культотдельщик (очнулся). Уйди, Афанасий, ты мне надоел. (Задумался)

Курьер (вернулся). Ну, вот… я ж говорил… а ну вас к Богу.

Войтенко (волнуется). Мне в Евпаторию надо, я опоздаю.

(Идет к столу и кашляет.)

Культотдельщик (рассеянно). Уйдешь ли ты, Афанасий? (Поднял глаза.) Пардон! Вы ко мне?

Войтенко. К вам, извините…

Культотдельщик. С кем имею честь?

Войтенко (приседает). Позвольте представиться: учительница школы ликбеза на ст. Евпатория Южных железных дорог Клавдия Войтенко, урожденная Манько.

Культотдельщик. Тэк-с. Что ж вам угодно, урожденная Манько?

Войтенко (волнуется). Изволите ли видеть, я еще за август жалования не получала.

Культотдельщик. Гм… Какая история! Вы, наверное, списков не прислали.

Войтенко (устало). Какое там не прислали. Присылали. (Вертит какие-то бумаги.) Список прислали, и профуполномоченному нашему евпаторскому я говорила… двадцать раз.

Культотдельщик. Гм… Аф-фанасий!

Курьер. Чего изволите?

Культотдельщик. Потрудись узнать, где список на жалование урожденной Манько!

(Пауза. Курьер возвращается.)

Курьер. Нету урожденной… (кашляет).

Культотдельщик. Ну, вот видите!

Войтенко. Позвольте, что ж я вижу? (Волнуется.) Это вы должны видеть! Если у вас пропадает…

Культотдельщик. Виноват-с. Прошу быть осторожнее. Это вам не Евпатория.

Войтенко (начинает плакать). С августа месяца… сего… бегаешь… ходишь… ходишь…

Культотдельщик (растерялся). Прошу не плакать в присутственном месте.

Курьер. Наплачут полные комнаты, а вытирать мне… Только и делаешь, что с тряпкой бегаешь. (Ворчит неразборчиво.)

Войтенко (рыдает).

Культотдельщик. Прошу вас успокоиться!

Войтенко (рыдает).

Культотдельщик. Подайте другие списки!

Войтенко (сквозь бурные рыдания). Я на вас жалобу подам в Ка-Ка.

Культотдельщик (обиделся). По-пожалуйста. Хоть в Ка-Ка, хоть в Р-Ка-Ка. Не испугаете!

Войтенко. В «Гудок» напишу!! Как вы…

Культотдельщик (бледный, как смерть). Виноват… Хе-хе, зачем же так? Э… спешить? Афанасий, стакан воды урожденной Манько. Присядьте, прошу вас. Хе-хе, экая вы горячка!.. Сейчас… Фррр! Фррр! «Гудок»!.. Афанасий! Сбегай к Марье Ивановне. Скажи, чтоб был список. Со дна моря чтоб его достала. Хе-хе. Знаете ли, бумаг целая гибель, голова кругом вдет.

Войтенко (просыхает, вытирает глаза платочком).

Курьер (входит). Нашлось. (Протягивает бумагу.)

Культотдельщик (с торжеством). Ну, вот видите, и нашлось. А вы сейчас плакать… «Гудок»! Вот мы вам сейчас резолюцейку напишем… Чирк перышком, и готово… Выдать деньги.

Войтенко (совсем высохла). Я уж надежду потеряла!

Культотдельщик. Что вы! Что вы! Никогда не следует терять надежд! Вот с этой резолюцией прямо, потом направо, потом опять направо, потом налево, там отдадите…

Войтенко (сияет). Благодарю вас, благодарю вас!

Культотдельщик. Что вы, помилуйте, это мой долг! А «Гудок», это, знаете, ни к чему… Ну зачем раздувать факты. Аф-фа-на-сий! Проводи! (Приятно улыбается.)

Занавес

Михаил Б.

В 4 часа дня служащий Ежиков предстал перед кассиром и получил от него один свеженький хрустящий червонец, один червонец потрепанный с желтым пятном, шесть великолепных разноцветных дензнаков и сизую бумагу большого формата.

— Облигация-с, — ласково улыбнувшись, молвил кассир.

Ежиков презрительно покрутил носом на бумагу и спрятал ее в карман.

В канцелярии стоял сослуживец Ежикова — Петухов, известный математик, философ и болван.

Петухов взмахивал облигацией и говорил тесно облепившим его служащим:

— По теории вероятности, главный выигрыш упадет на нечетный номер. Говорю это на основании изучения таблиц двух предыдущих тиражей. Поэтому я нарочно взял у кассира нечетный. Вот: оканчивается на 827.

Все служащие смотрели свои номера. Двое не выдержали и побежали к кассиру менять четные на нечетные.

Петухов говорил так веско, что загипнотизировал даже Ежикова. Ежиков вытащил облигацию и убедился, что ему не повезло. Серия 06 № 0660243.

«Всегда мне не прет», — подумал Ежиков и пошел к кассиру.

Кассир сказал, что больше облигаций нет.

— Позвольте, а серия? — спросил секретарь у Петухова.