Теперь в ее глазах стоял настоящий ужас. Они стали большими и блестящими. Она следила за движениями моих рук. Я сложил ремень вдвое и резко взмахнул им.
— Раздевайся же, — повторил я. — Знаю, что не ошибся, но хочу окончательно убедиться в этом. Как видишь, я обхожусь с тобой по справедливости.
Ужас в ее глазах неожиданно сменился немым вызовом, а рыдания застыли на полузвуке. Она расстегнула одну за другой все пуговицы блузки, и та мягко скользнула на пол, свернулась кольцом у ее ног.
— Кое в чем мне было не просто разобраться — в том, что касалось тебя. Во-первых, каким это образом мы так быстро встретились? И почему ты так быстро согласилась приютить у себя человека, подозреваемого в убийстве?
Звякнула молния на юбке, и та присоединилась к блузке на полу. Машинально она приподняла края комбинации, ловким движением стянула ее через голову и бросила в дальний угол. Оставались бюстгальтер и трусики. Она стояла неподвижно, высокая, стройная, загорелая, с чудесными ножками и гладкой кожей. «
— Ты живешь здесь, на окраине, а не в центре, где любая девушка с такой внешностью могла бы наслаждаться всеми удовольствиями. Но ты никогда не появляешься в городе. Работаешь в придорожном ресторане, с гримом на лице, под вымышленным именем. Мне следовало догадаться, еще когда ты отказалась поехать со мной в город. Ты боялась! Вдруг узнают! Ты забилась в щель, моля бога, чтобы случилось чудо и ты могла отомстить Ленни. И тут появляюсь я. Ты и решила воспользоваться этим шансом.
На бюстгальтере гоже была молния. Она расстегнула ее, и он упал вниз. Груди, упругие и прелестные, светлее, чем все тело, слегка вздрагивали от сдерживаемого волнения. Плечи у нее были прямые и широкие, нежная ложбинка бежала по спине до самой талии.
В горле у меня пересохло, стало трудно говорить.
— Когда я попросил тебя собрать информацию о Такере, ты отправилась в парикмахерскую, чтобы убить время. Тебе ничего не надо было собирать: могу поспорить, вы с Ником немало потрудились в свое время, собирая информацию заранее. И вообще у тебя под рукой было подозрительно много сведений обо всех. Это ты сообщила мне о Харлак, изменив голос. Позаботилась, чтобы я стал искать ее. Единственное, что тебе было нужно, это твердая мужская рука. И ты ее нашла. Теперь хочу спросить: зачем тебе все это нужно, Вера? Зачем? Ты не умрешь, как другие, но тебе будет очень-очень больно, на всю жизнь ты сохранишь на своем теле рубцы. Джонни был отличный парень.
Она не стала отвечать. Легким движением стянула трусики и переступила через них. Теперь на ней ничего, кроме черных туфелек, не было. Она стояла так же неподвижно, опершись локтями о камин.
Я посмотрел голодными глазами, понимая, что в последний раз вижу эту нагую красотку. И взмахнул ремнем.
— Отлично было придумано, Вера. Натуральная блондинка перекрасилась в брюнетку. Парикмахеру пришлось потрудиться с твоими волосами, чтобы получить нужный эффект. Тебя не могли узнать даже те, кто был хорошо знаком с тобой. И неудивительно, что ты не хотела показаться мне обнаженной при свете. — Рот у меня пересох. Ну что за отвратительный привкус! — Да, это было долгое ожидание, Вера. Ты очень изменилась с момента, когда снялась на фотографии, которую показывал мне Логан. Но ты все еще прекрасна. Сколько раз, наверное, Джонни скрипел зубами, вспоминая твое предательство!
Я занес над ее головой руку с ремнем.
Ящик комода открылся и закрылся с быстротой молнии— она целила мне в грудь из пистолета. Маленького, но вполне надежного. Что ж, так мне и надо. Болтал, как идиот, вот и угодил в ловушку.
Голос ее звучал очень странно.
— Загляни-ка в этот ящик.
Я не в силах был пошевелиться от неожиданности. Но странное волнение в ее голосе заставило меня повиноваться. Открыв ящик, я увидел целую гору своих фотографий. Кучу Джорджей Уилсонов.
— У Ника я их тоже видел.
— Посмотри на дату.
Все даты были семилетней давности. На каждой фотографии был штамп доставки.
Она не сводила с меня глаз.
. — Мыс Ником знали о Джордже Уилсоне с тех самых пор, как Джонни Макбрайд покинул город. Полиция вручила их Нику заранее. Потому что Уилсона разыскивали много раньше истории с Джонни. А теперь загляни в соседний ящик.
Я ничего не соображал, руки плохо слушались меня. Сумасшедшие мысли носились в голове. Я достал конверт. В нем лежала купчая на дом, в котором мы находились, она была оформлена на Джонна Макбрайда. Здесь же — его демобилизационная карточка и письмо министерства обороны.
— Прочти его, — сказала Вера.
В письме излагались подробности военной карьеры Джонни. Он прошел специальное обучение и всю войну провел в глубоком немецком тылу, выполняя секретное задание. Помимо других операций, им был выкраден список немецких агентов, действовавших в тылах союзников.
Мысли путались в моей голове, словно требуя, чтобы я выпустил их наружу, и возмущаясь, что я не соглашаюсь их признать.
А ее голос звучал в ушах успокаивающей музыкой:
