О направлении рукописи в Пресс-бюро КГБ мне, безусловно, было известно. С марта 1971 года и до мая сего года М.Л. Озерова неоднократно говорила мне: «Будет виза КГБ — и все! Больше нам ничего не нужно!» Ни о какой другой инстанции не было сказано ни единого слова. И вот в июне в своем письме Вы признаете (я это предвидел значительно раньше, еще в феврале м-це), что роман без ведома автора за его спиной посылается в различные «инстанции».
Имеет ли редакция на это право? Да, имеет. Весь вопрос в том, как это делается и главное — для чего?
При направлении рукописи в Пресс-бюро КГБ туда было послано 42 (сорок две) страницы составленного мною справочнопояснительного материала, и в Пресс-бюро мне прямо сказали, что без этого материала было бы невозможно «провести согласование». Чем же — безответственностью редакции или жаждой получения поправок можно объяснить посылку столь сложного по материалу романа в «соответствующие инстанции» без справочно-пояснительного аппарата? О чем думали при этом Ваши сотрудники? Неужели только о том, как чужими руками вырубить неугодные редакции главы и пополнить досье перестраховочными поправками и замечаниями?
И главное — для чего это делалось? Согласно действующему законодательству обязательными и беспрекословными для редакции и для автора являются только замечания, касающиеся: 1) разглашения государственной и военной тайны, 2) антисоветских, враждебных государству и нашей идеологии мыслей, высказываний и фактов, 3) порнографии.
Что в романе нет первого, Вам официально подтвердило Пресс-бюро КГБ; что в романе нет второго, не должно было возникать сомнений: это произведение сугубо патриотическое; нет в романе даже и намека на порнографию.
Следовательно, речь шла только о соискании редакцией журнала «Юность» у «соответствующих, специально уполномоченных на то инстанций» вкусовых перестраховочных замечаний, которые находятся за пределами прав и обязанностей всех этих инстанций и потому называются «запредельными».
Я уже не раз сталкивался с такого рода поправками и знаю цену этим «серьезным обоснованным замечаниям» (так Вы, Борис Николаевич, их именуете в своем первом письме). Чтобы не быть голословным, прилагаю два текста: в верхнем «по соображениям разглашения» военной цензурой был вырублен абзац и слово «опергруппа». После моего протеста при публикации в том же изд-ве «Правда» (спустя девять месяцев) все это «разглашение» было до буковки восстановлено, в чем Вы можете убедиться, заглянув в приложение.
