У ворот ИерусалимаАнгел душу ждет мою,Я же здесь, и, СерафимаПавловна, я Вас пою.Мне пред ангелом не стыдно,Долго нам еще терпеть,Целовать нам долго, видно,Нас бичующую плеть.Ведь и ты, о сильный ангел,Сам виновен, потомуЧто бежал разбитый ВрангельИ большевики в Крыму.
7 декабря 1920
<p>Леопарди</p>О праздниках, о звоне струн, о нарде,О неумолчной радости землиТы ничего не ведал, Леопарди!И дни твои к концу тебя влекли,Как бы под траурными парусамиПлывущие к Аиду корабли.Ты женщину с холодными глазами,Влюбленную лишь в самое себя,И родину любил под небесами.Мечтал о них, как в смертный час скорбя.Их смешивал в мечтах… но не любилиНи родина, ни женщина тебя.
<1918–1921>
<p>Николаю Александровичу Энгельгардту</p>Чтобы загладить старую обиду,Слепого Байрона змеиный яд,Друид британский русскому друидуСегодня вверил свой заветный клад.Да будет имя Уордсфорда штандартом,Взнесенным Николаем Энгельгардтом.
<1918–1921>
<p>«Низкорослый, большелобый…»</p>Низкорослый, большелобый,Эстетический пробор,Но в глазах ни тени злобы,Хоть он критик с неких пор.Он в газетах пишет… — ой ли?И под силу ли емуВ этом авгиевом стойлеУспокоить кутерьму?И такие ль ГеркулесыС ярким пламенем в глазах,Попадая в лапы прессы,Забывали стыд и страх?А он мог бы быть свободным,Как форель в ее реке,Быть художником голоднымНа холодном чердаке.<p>«Желтое поле…»</p>Желтое поле,Солнечный полдень,Старая липа.Маленький мальчикТихо читаетХорошую книгу.Минут годы,Маленький мальчикСтанет взрослымИ позабудетИюльский полдень,Желтое поле.Лишь умирая,Уже холодный,Вдруг припомнитБылое счастье,Яркое солнце,Старую липу,Хорошую книгу,А будет поздно.<p>«Три лестницы, ведущие на небо…»</p>
