От пальм увядших слабы тени.Ища воды, кричат в тоскеСреброголосые олениИ пожирают змей в песке.В сухом лазоревом туманеОчерчен солнца алый круг,И сам творец сжимает длани,Таит тревогу и испуг.
У нубийских черных хижинМы в пути коней поили.Вечер теплый, тихий, темныйЧуть светил шафраном в Ниле.У нубийских черных хижинКто-то пел, томясь бесстрастно:«Я тоскую, я печальнаОттого, что я прекрасна…»Мыши реяли, дрожали,Буйвол спал в прибрежном иле,Пахло горьким дымом хижин,Чуть светили звезды в Ниле.
В жарком золоте заката Пирамиды,Вдоль по Нилу, на утеху иностранцам,Шелком в воду светят парусные лодкиИ бежит луксорский белый пароход.Это час, когда за Нилом пальмы четки,И в Каире блещут стекла алым глянцем,И хедив в ландо катается, и гидыПо кофейням отдыхают от господ.А сиреневые дали Нила к югу,К дикой Нубии, к Порогам, смутны, зыбкиИ все так же миру чужды, заповедны,Как при Хуфу, при Камбизе… Я привезЛук оттуда и колчан зелено-медный,Щит из кожи бегемота, дротик гибкий,Мех пантеры и суданскую кольчугу,Но на что все это мне — вопрос.
Что ты мутный, светел-месяц?Что ты низко в небе ходишь,Не по-прежнему сияешьНа серебряные снеги?Не впервой мне, месяц, видеть,Что окно ее высоко,Что краснеет там лампадкаЗа шелковой занавеской.Не впервой я ворочаюсьИз кружала наглый, пьяныйИ всю ночь сижу от скукиПод Кремлем с блаженным Ваней.И когда он спит — дивуюсь!А ведь кволый да и голый…Все смеется, все бормочет,Что башка моя на плахеТак-то весело подскочит!