XIVБогачи везде шныряли,Даром часу не теряли, –Разослав своих послов,Не жалели сладких слов.На Дону от них посольствоБьет челом за хлебосольство:«Ой вы, бравые донцы,Боевые молодцы!Окажите вы нам дружбу,Сослужите вы нам службу,Помогите сбить рогаУ проклятого врага,У немытой, черной голи,Что кричит: земли и воли!День упустим – не вернем.Голь наглеет с каждым днем.Не поставьте ей преграды, –Сами ж будете не рады!» Отвечала старшина: «Ваша голь хотя страшна, Нам своя страшнее вдвое. Но правленье войсксвог Все ж в руках у нас пока. Ладно: будут вам войска!»Атаманская нагайкаБасня Товарищ дорогой, Согнись дугой,Подставь покорно спину:Так подобает «гражданину», Стоящему за «временную власть». Хлебнув свободы всласть, Остепенись маленько:Освобожденье ты отпраздновал раненько.Нет, милый, нам с тобой свобода не с руки. Обидно – не обидно, А по всему, брат, видно,Что путь для нас один: в казачьи батраки. Теперь смекай-ка: Жила-была нагайка. Не говоря про старину, Совсем недавно Нагайка славно Стегала спину не одну.На царский зов она всегда неслась охотно,Чтоб вольный дух унять в народных бунтарях, Зато самой при всех царях Жилося ей весьма вольготно, Не то чтоб, скажем, там какому батраку Аль мужику, Спадающему с тела У своего куриного надела.Но вот мы дожили до радостной зари: Верх взяли бунтари! Свалив грабительскую шайку,Почал народ судьбу устраивать своюИ голытьбу сзывать в единую семью. Да позабыл, вишь… про нагайку! Нагайка ж исстари «вольна»,И волю понимать способна лишь она.Свободой новой ей мозгов не затуманить,И вправе потому она «дуван дуванить», Судить нас, бедных, и рядить, То-бишь – «порядок наводить». Что ж? Это дело ей не внове! Но… все ль нагайки наготове, Чтоб двинуться в поход На трудовой народ?Не атаман ли тут толкует с атаманом,Как войско с толку сбить предательским обманом,«Казацкой вольностью» и мусором «свобод»? Казаки, грустная моя побаска этаУжель останется без братского ответа?Казаки, вам пора, пора глаза открыть:Кто подбивает вас на Каинову прыть? Родные братья наши,Вы не разделите с богатым общей чаши. У трудового казакаВвек не поднимется на бедный люд рука.XV
