О Воейков! Видно, нам Помышлять об исправленье!Если должно верить снам, Скоро Пиндо-преставленье,Скоро должно наступить! Скоро, предлетящим громом,Аполлон придет судить По стихам, а не по томам!Нам известно с древних лет, Сны, чудовищей явленьяГрозно-пламенных комет Предвещали измененьяВ муравейнике земном! И всегда бывали правыСны в пророчестве своем. В мире Феба те ж уставы!Тьма страшилищ меж стихов, Тьма чудес… дрожу от страху!Зрел обверткой пирогов* Я недавно Андромаху.Зрел, как некий Асмодей Мазал, вид приняв лакея,Грозной кистию своей На заклейку окон Грея.*Зрел недавно, как Пиндар,* В воду огнь свой обративши,*Затушил в Москве пожар,* Всю дожечь ее грозивший.*Зрел, как Сафу бил голик,* Как Расин кряхтел под тестом,Зрел окутанный парик И Электрой и Орестом*.Зрел в ночи, как в высоте Кто-то, грозный и унылый,Избоченясь, на коте Ехал рысью; в шуйце вилы,А в деснице грозный Ик; По-славянски кот мяукал,А внимающий старик* В такт с усмешкой Иком тукал.Сей скакун по небесам Прокатился метеором;Вдруг отверзтый вижу храм, И к нему идут соборомФеб и музы… Что ж? О страх! Феб — в ужасных рукавицах,В русской шапке и котах; Кички на его сестрицах!Старика ввели во храм, При печальных Смехов ликахВ стихарях амуры там И хариты в черевиках!На престоле золотом Старина сидит богиня;Одесную Вкус с бельмом, Простофиля и разиня.И как будто близ жены, Поручив кота Эроту,Сел старик близ Старины, Силясь скрыть свою перхоту.И в гудок для пришлеца Феб ударил с важным тоном,И пустились голубца* Мельпомена с Купидоном.Важно бил каданс старик И подмигивал старушке*;И его державный Ик Перед ним лежал в кадушке.Тут к престолу подошли Стихотворцы для присяги;Те под мышками несли Расписные с квасом фляги;Тот тащил кису морщин, Тот прабабушкину мушку,Тот старинных слов кувшин, Тот кавык и юсов кружку,Тот перину из бород, Древле бритых в Петрограде;Тот славянский перевод Басен Дмитрева в окладе.*Все, воззрев на Старину, Персты вверх и, ставши рядом:«Брань и смерть Карамзину! — Грянули, сверкая взглядом. —Зубы грешнику порвем, Осрамим хребет строптивый!Зад во утро избием, Нам обиды сотворивый!»Вздрогнул я. Призра́к исчез… Что ж все это предвещает?Ах, мой друг, то глас небес! Полно медлить… наступаетАполлонов страшный суд, Дни последние Парнаса!Нас богини мщенья ждут! Полно мучить нам Пегаса!Не покаяться ли нам В прегрешеньях потаенных?Если верить старикам, Муки Фебом осужденныхНеописанные, друг! Поспешим же покаяньем,Чтоб и нам за рифмы — крюк Не был в аде воздаяньем.Мук там бездна!.. Вот Хлыстов* Меж огромными ушами,Как Тантал среди плодов, С непрочтенными стихами.Хочет их читать ушам, Но лишь губы шевельнутся,Чтобы дать простор стихам, — Уши разом все свернутся!Вот, на плечи стих взгрузив, На гору его волочитПустопузов*, как Сизиф; Бьется, силится, хлопочет,На верху горы вдовец — Здравый смысл — торчит маяком;Вот уж близко! вот конец! Вот дополз — и книзу раком!..Вот Груздочкин-траголюб* Убирает лоб в морщиныИ хитоном свой тулуп В угожденье ПрозерпиныВеличает невпопад; Но хвастливость не у места:Всех смешит его наряд, Даже фурий и Ореста!Полон треску и огня И на смысл весьма убогий,Вот на чахлого коня Лезет Фирс коротконогий*.Лишь уселся, конь распух. Ножки вверх — нет сил держаться;Конь галопом; рыцарь — бух! Снова лезет, чтоб сорваться!..Ах! покаемся, мой друг! Исповедь — пол-исправленья!Мы достойны этих мук! Я за ведьм, за привиденья,За чертей, за мертвецов; Ты ж за то, что в переводеОчутился из Садов* Под капустой в огороде!..
