Знайте, с Олимпа Являются боги К нам не одни;Только что Бахус придет говорливый,Мчится Эрот, благодатный младенец;Следом за ними и сам Аполлон. Слетелись, слетелись Все жители неба, Небесными по́лно Земное жилище. Чем угощу я, Земли уроженец, Вечных богов?Дайте мне вашей, бессмертные, жизни!Боги! что, смертный, могу поднести вам? К вашему небу возвысьте меня!Прекрасная радостьЖивет у Зевеса!Где не́ктар? налейте,Налейте мне чашу! Не́ктара чашу Певцу, молодая Геба, подай!Очи небесной росой окропите;Пусть он не зрит ненавистного Стикса,Быть да мечтает одним из богов! Шумит, заблистала Небесная влага, Спокоилось сердце, Провидели очи.
«Скажи, что так задумчив ты? Все весело вокруг;В твоих глазах печали след; Ты, верно, плакал, друг?»«О чем грущу, то в сердце мне Запало глубоко;А слезы… слезы в сладость нам; От них душе легко».«К тебе ласкаются друзья, Их ласки не дичись;И что бы ни утратил ты, Утратой поделись».«Как вам, счастливцам, то понять, Что понял я тоской?О чем… но нет! оно мое, Хотя и не со мной».«Не унывай же, ободрись; Еще ты в цвете лет;Ищи — найдешь; отважным, друг, Несбыточного нет».«Увы! напрасные слова! Найдешь — сказать легко;Мне до него, как до звезды Небесной, далеко».«На что ж искать далеких звёзд? Для неба их краса;Любуйся ими в ясну ночь, Не мысли в небеса».«Ах! я любуюсь в ясный день; Нет сил и глаз отвесть;А ночью… ночью плакать мне, Покуда слезы есть».
На ту знакомую горуСто раз я в день прихожу;Стою, склоняся на посох,И в дол с вершины гляжу.Вздохнув, медлительным шагомИду вослед я овцамИ часто, часто в долинуСхожу, не чувствуя сам.Весь луг по-прежнему полонМладой цветов красоты;Я рву их — сам же не знаю,Кому отдать мне цветы.Здесь часто в дождик и в гро́зуСтою, к земле пригвожден;Все жду, чтоб дверь отворилась…Но то обманчивый сон.Над милой хижинкой светит,Видаю, радуга мне…К чему? Она удалилась!Она в чужой стороне!Она все дале! все дале!И скоро слух замолчит!Бегите ж, овцы, бегите!Здесь горе душу томит!