В дни златые вашего царенья,В дни, когда любящею рукойВы вели младые поколенья,О созданья юности мирской,Как иначе все тогда являлось.. . . . . . . . . .И твои цветами, о Киприда,Украшались алтари.. . . . . . . . . .Гелиос в величии спокойномКолесницей правил золотой.. . . . . . . . . .Благородил вымыслом природу,Прижимал к груди ее поэт,И во всем . . . . .народуБожества являлся след!
Октябрь 1867
<p>«Желтобрюхого Гаврила…»</p>Желтобрюхого ГаврилаОбливали молоком,А Маланья говорила:«Он мне вовсе незнаком!»
9 декабря 1868
<p>«О, будь же мене голосист…»</p>О, будь же мене голосист,Но боле сам с собой согласен…. . . . . . . . . . . . . . .Стяжал себе двойной венец:Литературный и цензурный.
Декабрь 1868
<p>«Ища в мужчине идеала…»</p>Ища в мужчине идеала,Но стыд храня,Пиявка доктору сказала:«Люби меня!..»
1868 (?)
<p>«То древний лес. Дуб мощный своенравно…»</p>То древний лес. Дуб мощный своенравноНад суком сук кривит в кудрях ветвей;Клен, сока полн, восходит к небу плавноИ, чист, играет ношею своей.
15 декабря 1869
<p>«Теперь в глуши полей, поклонник мирных граций…»</p>Теперь в глуши полей, поклонник мирных граций,В деревне дедовской под тению акаций,От шума удален, он любит в летний знойВкушать наедине прохладу и покой,Степенных классиков все боле любит чтеньеИ дружеских бесед умеренные пренья,Прогулки к мельнице иль к полному гумну,Блеяние стадов, лесную тишину,Сокровища своей картинной галереиИ мудрой роскоши полезные затеи,И . . . . . . . . . . . .И . . . . . . . . . . . .[А осенью глухой, усевшись у камина,Велит себе принесть он дедовские вина,И старый эскулап, друг дома и знаток,Бутылки пыльной с ним оценивает ток.][Блажен . . . . . . . .Кто, просвещением себя не охладив,Умел остепенить страстей своих порывИ кто от оргии неистовой и шумнойМог впору отойти, достойный и разумный.Кто, верен и душе, и светлому уму,Идет, не торопясь, к закату своему.]Блажен, кто с оргии, неистовой и шумной,Уходит впору прочь, достойный и разумный,Кто, мужеством врагов упорных победив,Умеет торжества удерживать порыв.Блажен, кто каждый час готов к судьбы ударам,Кто в суете пустой не тратит силы даром,Кто, верный до конца спокойному уму,Идет, не торопясь, к закату своему.. . . . . . . . . . . .Так в цирке правящий квадригою возница,Соперников в пыли оставя за собой,Умеривает бег звенящей колесницыИ вожжи коротит искусною рукой.И кони мощные, прощаяся с ареной,Обходят вкруг нее, слегка покрыты пеной.
