Вьются в дворике больничном От рассвета дотемна Воробьишки и синички — Поднебесная шпана.Из-за зерен, из-за крошек Ссорятся они, — а всё ж Злых, коварных, нехороших Ты меж ними не найдешь.Спорят птахи-недотроги, Подымают кутерьму, — А потом замрут в тревоге,Не понятной никому.И по общему решенью Вдруг взмывают в высоту, — И земные отношенья Забывают на лету.<p>Кате</p>Дождь с утра. Разбилась чашка. Неприятности — кругом.Гибнет новая рубашка Под электроутюгом.Ты в окно глядишь на тучи, Говоришь, что всё — не впрок, Говоришь, что невезучий Нынче выдался денек.«Радуйся таким печалям, — Возражаю я тебе. — Мелочами, мелочами Платим пошлину судьбе».<p><strong>1982</strong></p><p>Из зала</p>В старом фильме совсем молодые По экрану артисты снуют,На пригорки взбегают крутые, Довоенные песни поют.И костры разжигают в долине,И дурачатся, прячась в тени,И не знают герой с героиней,Что на пенсии нынче они.Значит, молодость не отмерцала И навеки осталась при них...Мы подсматриваем из зала,Как целует невесту жених.Вместе с ними и мы торжествуем,У чужого пригревшись костра, — Мы ведь тоже в былом существуем, Но никем не заснята игра.<p>«Припомнится давний мотив...»</p>* * *Припомнится давний мотив, Базарная, нищая песня, — И, душу за шкирку схватив, Уносит тебя в поднебесье.Уносит от писем и книг,От прочных земных декораций, От мнений, которым привык Уверенно повиноваться.Без груза надежд и тревог На несколько тайных мгновений Возносишься ты, как дымок Над пеплом своих достижений;Не к свету и не в темноту,Не в райскую тишь и отраду, — Возносишься в ту высоту,Где даже и счастья не надо.<p>Археология души</p>На вокзалы надежд и стремлений, На мечтаний твоих города Оседали песчинки мгновений, Наползали барханы-года.Что обрушилось, что там осталось, Что хранит сокровенная глушь? Призадумайся. Все мы под старость Археологи собственных душ.Пусть вонзается памяти заступ В глубину спрессовавшихся дней:Может, в прошлом и нечем похвастать, — Но грядущее станет видней.<p>Том XX</p>На задворках эпох и на свалках забытых событий Бродит мудрый историк — и ждет небывалых открытий.В его памяти книги большими лежат штабелями,О минувшем он пишет, то черня его, то обеляя.А история длится, отвергая каноны и схемы.Мы творим ее сами, — выходит, историки все мы. Только жаль, что свой век оценить мы при жизни не сможем:Том XX прочтут те, которые нас помоложе.<p><strong>1983</strong></p><p>С залива</p>
